Однако и у нас не обходилось без потерь. Мы, «Ястреб», были опытнее и действовали слаженнее. У соратников из «Буденновца» желания сражаться было хоть отбавляй, а вот умения маловато. Тем не менее, теряя убитых и раненых, они тоже яростно наседали. Закипел ближний бой с элементами рукопашного, здесь отличился командир «Буденновца», вооруженный пистолетом ТТ. Двоих он застрелил в упор, третьего принудил сдаться.
Мне тоже один сдался. Пацан — мой ровесник или чуть постарше.
— Не стреляй! — с перекошенным от страха лицом закричал он. — Сдаюсь! Не стреляй!
— Брось оружие! — рявкнул я в запале, поскольку он был уже безоружный.
— Бросил! Бросил!
— На землю! Вниз лицом. Руки за голову. За голову, я сказал!
К этому моменту бой был практически завершен. Противник был либо уничтожен, либо деморализован. Только один немец из упорства не желал капитулировать. Перезарядив магазин МП-40, он ожесточенно крыл огнем пространство вокруг, прижавшись спиной к кузову грузовика. Но я оказался в нужной точке в нужный миг. Выстрел — и он, судорожно дернувшись, сполз по борту к заднему колесу.
Все. Бой кончен. Четверо взяты в плен.
«Хозяин, можно мне выходить?»
«Можно».
Рекс махнул ко мне лохматой кометой. Ребята из «Буденновца» диву дались:
— Эй, парень, это твой пес, что ли?
— Ну, а то чей же.
— Ты смотри, он у тебя какой ученый! Прямо профессор какой-то.
— Академик, — сказал я, легонько потрепав пса по затылку.
«Можно и так сказать,» — невидимо сострил Рекс.
С окончанием боя вновь, как из-под земли, возникли местные жители, снедаемые жаждой мщения. Опять же та самая старушка особенно исходила праведным гневом.
— Дайте-ка мне их, товарищи командиры! — дребезжала она. — Дайте-ка! Я их самолично порешу!..
Видать, сильно достали ее оккупанты и пособники.
— Да постой ты, Андреевна, — урезонивал ее благообразный бородатый старикан. — Не кипятись. В чем душа держится, а глянь-ка, в битву рвешься как витязь какой.
— Ты меня не учи! У меня душа где надо! — парировала престарелая активистка. — Это ты всю жизнь на печи лежишь. А я всегда в первых рядах!
Ты смотри, какая политически развитая!..
Тем не менее, Пашков твердо взял дело в руки. Громогласно объявил:
— Граждане! Прошу всех успокоиться и заняться своим делом. А пленные — это дело наше. Это элемент, с которым должна работать контрразведка. Ясно? Старший лейтенант Самсонов, — подчеркнуто официально велел он, — заберите их и допросите.
Не очень охотно, но жители смирились с этим.
— Где староста? — строго спросил наш командир.
Из толпы сумрачно вышел не скажешь, что старик — крепкий, коренастый дядя лет пятидесяти.
— Ну я, — хмуро сказал он. — Пальцем ткнули, назначили. Будешь старостой. И все тут.
— Разберемся, — сказал Пашков. — Граждане, у нас ведь здесь общий сход, правильно я говорю?
— Да, да, так и есть!.. — согласно загалдели граждане.
— Вот так. Будем считать, собрание народных депутатов. Совет! Все, советская власть вернулась. Как вы решаете со старостой?
— Да он хороший! — вдруг выскочила ядреная моложавая тетка. — Ну, назначили и назначили. А нам на него грех жаловаться.
Тетку дружно поддержали. Похоже, староста и вправду был мужик порядочный: насколько мог, своих в обиду не давал. Другой вопрос, что против вооруженных немцев и коллаборционистов он мало что мог сделать. Да, по сути, ничего.
— Понял вас, товарищи, — провозгласил Алексей Васильевич. — Значит, старосте вашему объявляем амнистию?
— Да, да!..
— Хорошо. А теперь, раз у вас народное собрание, сами выбирайте власть. Совет и председателя. А у нас свои боевые дела есть. Верно я говорю?
Собрание вновь единогласно одобрило слова нашего командира. По крайней мере, я голосов «против» не услышал.
А Пашков заторопился. Подозвал Денисова, подозвал командира и комиссара «Буденновца», они наскоро засовещались.
У нас с Рексом давно уже бывало так: одна мысль на двоих. И вот сейчас такая мысль навестила обоих.
«Хозяин, сдается мне, что на сегодня бой не закончен?»
«То же самое подумал… Ну, посмотрим. Не расслабляемся».
День быстро уходил в вечер, горизонт окутывался сумерками.
К оперативному совещанию присоединился Самсонов. Он поведал нечто такое, отчего руководящий состав пришел в движение.
— Отряд «Ястреб», к мне! — крикнул Пашков.
Последовало распоряжение грузиться на захваченные машины и срочно выдвигаться в Тимошкино.
— Это отсюда километров двадцать. По показаниям пленных, они туда и ехали. И сюда, в Шарово, и туда. Должны были сменить местные гарнизоны. Так что если сейчас рванем туда, то и там власть восстановим. Грузимся!