Рекса я от греха подальше попросил вновь остаться в избе. Он мысленно вздохнул — но подчинился.
Метель разыгралась еще сильнее против вчерашнего. Это нам не мешало, было даже на руку, только начальникам нашим приходилось орать во все горло.
— Р-равняйсь… Смир-рно! — громогласно скомандовал Пашков. — Товарищ майор госбезопасности, личный состав партизанских отрядов: «Буденновец», «За Родину!», «Ястреб» построен. Командир партизанского отряда «Ястреб» старший лейтенант госбезопасности Пашков.
— Здравствуйте, товарищи.
Майор произнес это вроде бы негромко, без усилий, но баритон легко раскатился над полем — и вьюга не помеха.
Уметь надо.
— Здравия желаем! Товарищ майор! — не очень дружно, но старательно рявкнули сотни голосов.
— Ну, давайте знакомиться, — москвич улыбнулся. — Я майор госбезопасности Смирнов Александр Максимович. Не смотрите, что в штатском, майор самый настоящий. Прошу поверить на слово.
По строю прокатился негромкий смех. Майор умел работать с людьми.
Он действительно был в штатском: кожаное подбитое мехом пальто, кожаная шапка, отороченная черным каракулем, пилотские унты. Все это новенькое, добротное, можно сказать, роскошное. С первого взгляда ясно: это человек не простой. Заметный.
И в этом тоже психология, конечно. Отчасти рискованно, но средний деревенский житель середины ХХ века привык встречать по одежке. Если человек одет неброско, но солидно, дорого — тогда уважуха. Внешним видом и доброжелательными, с небольшим юмором словами майор госбезопасности Смирнов за минуту решил проблему доверия. Партизаны уже смотрели на него как своего. Начальника, конечно. Но такого, к которому не страшно подойти, а если нахлобучку даст, то за дело.
— … А прибыл я к вам, товарищи, по хорошему поводу. Вы неплохо потрудились на нашу победу. В Ставке это ценят. И потому принято решение.
Он сделал небольшую паузу, настроив всеобщее внимание на должный лад. И сообщил, что решением руководства три партизанских отряда объединяются в бригаду. 1-я Ленинградская партизанская бригада — отныне таковое официальное наименование.
— … Теперь вы полноценные бойцы НКВД. Этим званием надо гордиться! И не посрамить его. Надеюсь, что каждый из вас с честью будет нести это звание.
И далее заговорил о структуре бригады. Командиром и комиссаром назначались соответственно Пашков и Денисов. А отряды превращались в батальоны. Командиры отрядов «За Родину!» и «Буденновец» становились комбат-2 и комбат-3. Комбатом-1 назначался Самсонов.
Все это я транслировал Рексу. Мы с ним были на связи.
«Хозяин, — прикинул Рекс, с моей помощью уже смысливший в численности воинских подразделений, — для бригады это маловато? И для батальонов тоже».
«Согласен. Но мы все же особые войска. Не на фронте. Понимаешь?»
«Да, да…»
Так мы беседовали. А Смирнов продолжал детально описывать новую структуру. Службы: медицинская, хозяйственная, минно-взрывная…
Я формально все еще продолжал в ней числиться.
Но что-то мне подсказывало, что скоро произойдут изменения. И еще: говоря о службах, Смирнов как будто нечто не договорил. У меня осталось такое летучее впечатление, хотя вроде бы оно ни на чем не основано… И тем не менее оно было.
А построение вскоре закончилось. Московскому гостю предстояла встреча с активом, то есть депутатами сельсоветов Шарово и Тимошкино. Это встреча началась, служебно-хозяйственная жизнь теперь уже бригады пошла привычным ходом.
Мы — минно-взрывная команда — собрались в одном из домов. «Ветеранов» этой службы остались двое: Василий Михайлович и я, а кроме того, Михалыч подтянул двух местных молодых парней, показавшихся ему «потолковее»: Андрея и Сережу. Ребята действительно были смышленые, неглупые, надо признать, что Воронов умел подбирать кадры. И обучать тоже умел. В данный момент он как раз проводил семинар по нашему «конспекту».
— О, Егорка, проходи… И Рекс с тобой?
— Ну, а куда же он без меня?
— А я тут с молодежью занимаюсь. Уму-разуму учу.
— Дельно.
«Молодежь» была моего возраста, если не постарше. Но я для Василия Михайловича был уже опытный взрывник.
— Смотри сюда, — Воронов долбил карандашом по тетрадке, а парни смотрели не дыша и не моргая. Почти.
— Вот так, допустим, работает мина нажимного действия. Ясно?
Ребята усердно кивали.
— Эти мины бывают разные. Бывают такие, что подпрыгивают. Как бы такие мины-ракеты. У немцев это называется «шпринг-мина». Ясно?..