— Тащи его сюда, если сможешь.
Чего ж тут не смочь. Не без труда, но я поволок поверженного по снегу к остальным задержанным. Из которых один был ранен, прочие взяты без единой царапины.
А у нас рослый парень в пилотском прикиде — к сожалению, наповал. Все прочие целы.
«Мой» пленный, пока я тащил его, условно очнулся: задвигался, пробурчал нечто, но сознание его еще плыло, он не очень ориентировался в реальности.
Тем не менее, Смирнов сразу же приступил к экспресс-допросу. Разумно: сейчас ошарашенные, морально сломленные мерзавцы выложат все.
Взором умелого психолога майор сразу выделил одного из задержанных. Главарь — это точно был он — еще пребывал наполовину в ауте, раненому оказывали первую помощь, и он тоже был бесполезен для беседы. А из двух других Смирнов безошибочно выбрал самого напуганного и сломленного.
— Ты, сморчок тухлый, — многообещающе начал он, — жить хочешь?
— Да, товарищ… товарищ… — жадно забормотал подонок, хватаясь за слова майора как утопающий за соломинку.
— Товарищей здесь у тебя нет, — жестко ответил майор. — Отвечай только на вопросы. Кратко и точно. Понял?
— Да, да…
— Это был первый вопрос. Теперь второй: кто в вашей банде главарь?
— Вон. Вот он, Сережка… Вот этот.
И за несколько минут Смирнов расколол этого гада как гнилое полено. Картина стала ясной.
Преступную группу составили пятеро: Шилов, трое из «Буденновца», один из «За Родину!». В партизаны они подались, конечно, не из патриотических или хотя бы гражданственных соображений. А просто потому, чтобы быть подальше от немцев, которые в любой момент могли загнать молодых здоровых парней либо в полицаи, либо в работники — в Германию, или еще куда, где на тебе будут безжалостно пахать, как на мерине, покуда не издохнешь.
Увы, в семье не без урода. И ведь у таких как? Рыбак рыбака видит издалека. Как-то они нашли друг друга.
Поначалу просто договорились мародерничать потихоньку, при этом службу неся вполне исправно. Потом мысль заработала мощнее, аппетиты стали расти. Уже не сказать, кто первый вспомнил, что Псковщина — древняя земля, и по деревням в избах могут храниться иконы чуть ли не шестнадцатого века, за которые знающие люди могут отвалить бешеные деньги. Война не навсегда, когда-нибудь да кончится. И если получится дожить, то надо быть готовыми к мирной жизни. Вот эти иконы — в аккурат и станут базой для новой жизни…
В таких разговорах воображение распалялось. Тут кто-то и вспомнил про клад купца Лапина в Загорье. И как нарочно сами собой события завертелись…
— Как Шилов вышел на контакт с Башмаковым?
— С… кем?
— Не придуривайся! С Башмаковым, немецким агентом.
— Не знаю! Честное слово, то… Честное слово, не знаю! Это Сережка, может быть, он нам не говорил.
Сережка, отхвативший от меня прикладом в балду, еще соображал смутно:
— Чего?.. Не знаю никакого Башмакова. А насчет золота, товарищи начальники, бес попутал, прошу простить. Какое угодно задание, любое выполним, только дайте шанс…
— Про шанс заткнись пока, — жестко ответил майор. — Если Башмакова не знаешь, то почему Шилов на встречу с ним поперся в Загорье?
— Да и Шилов не знал. Я точно говорю! Это… когда наши в Загорье рванули, Шилов в команде оказался. Он тогда прибежал, мне говорит: так, мол, и так, буду там, постараюсь выяснить, все найти. А потом к вам сюда…
— И ты всему поверил, — иронически хмыкнул Смирнов.
— Да как… — помялся предатель, морщась: в башке у него если не колокольный звон стоял, то гул наверняка, — конечно, крутилась мысль, что золотишко заберет, да смоется неизвестно куда. Ну и досада разбирала, нечего тут говорить… А когда вдруг узнали, что золотишко-то здесь, нашли его! А Шилов там подох… То есть погиб…
— Почему — то есть? — спокойно поправил Смирнов. — Подох, это верно.
Дальше битый рассказчик поведал, как его измучила мысль о золоте, находящемся совсем рядом, но недоступном… И когда пошел слушок о тайном вылете, то он упал на подготовленную почву.
— Дурак, — горько осознал главарь оборотней. — Но мы все исправим. Бес попутал… Только дайте нам возможность…
— Один раз попутал — больше не распутает, — молвил Смирнов, как бы сам с собой говоря. — Ладно, давай еще раз: значит, Шилов попал случайно в то подразделение. Которое отправилось в Загорье. Так?
— Так…
Я слушал все это, и у меня шла своя работа мысли. То, что я сейчас слышал, похоже на правду. И вспоминая поведение Кости в Загорье, я соображал, что он с Башмаковым на самом деле прежде знаком не был, а каким-то ловким образом прорвался к нему и раскрутил на авантюру… Ну, тому-то мало что оставалось, решился. Так что след от него к Петрову, если он и был, оборвался. Пока. Наверное, нужно будет восстанавливать.