Тем не менее, все получилось в норме. ПС-84 на лыжном шасси сел даже с одного захода и развернулся лихо перед самой кромкой леса. Выпрыгнули оттуда с десяток молодых мужчин и две женщины. Все, как позже выяснилось, служащие НКВД, присланные на усиление. Женщины — одна радистка, другая медик. Привезли с собой радиоаппараты, минно-взрывное оборудование, медикаменты. А тело майора Смирнова, разумеется, погрузили в самолет.
Пилоты настолько спешили, что не задержались ни на минуту. Выгрузка-погрузка — и двухмоторный моноплан, взревев, пошел на взлет. Разогнался, оторвался, пошел в снежных вихрях над кромкой леса… и скрылся из вида.
Прибывшие сотрудники, очевидно, имели жесткую инструкцию подчиняться Пашкову. Субординацию они соблюдали строго, но сами при этом составили высший круг руководства. Наша бригада все более и более обретала черты воинской части специального назначения.
Я по-прежнему не совался на глаза командиру, числясь в составе минно-взрывной группы. Причем возглавил ее теперь один из прибывших, подвинув Василия Михайловича. Того это нельзя сказать, чтобы порадовало, хотя отнесся к перемене он с пониманием:
— Ну, допустим, то верно. Я кто? Просто взрывник. Это, считай, сержант. Ну, старшина. А он — командир, как ты ни крути. Так-то.
Я бы тоже воспринял это нормально, да вот только наш новый начальник, лейтенант НКВД Ракитянский оказался человеком сухим до невозможности. Нет, худого ничего о нем не скажешь: дело знал, специалист превосходный. В общении корректен безупречно. Но уж настолько замкнут, настолько от него живого слова не услышишь… Короче говоря, я улучил момент и отправился к командиру.
Конечно, дело тут не только в лейтенанте Ракитянском. Можно сказать, что я получил приказ от высокого чина, майора НКВД. Приказы надо выполнять.
Итак, я пробился к командиру. И старший лейтенант как будто сразу смекнул, в чем дело:
— А, Крылов, проходи. Сейчас комиссара приглашу.
Появился Денисов. Он тоже без разговоров понял суть темы.
— Да, Крылов, извини… Тут видишь, что творилось! Минуты свободной не было.
Далее разговор пошел по существу.
Глава 23
Для меня эта беседа неожиданной не стала. Многие события подводили к ней.
Суть в том, что мне предлагалось пойти по линии НКВД-НКГБ. Наркомат государственной безопасности СССР, правда, «в первом пришествии» просуществовал недолго, с февраля по июль 1941, а теперь его вновь слили с Наркоматом внутренних дел. Но я-то знал, что недолго час, когда госбезопасность опять же выделят в отдельную систему. Да и вообще это разумно. Толковому человеку нетрудно догадаться без послезнания.
— Ты, Крылов, зарекомендовал себя ровно так, как нам надо, — утверждал Пашков, а Денисов усердно кивал. — Парень ты достаточно грамотный. Плюс все у тебя впереди. Подучим. Поэтому думай.
А что мне было думать? Предложение из разряда тех, от которых нельзя отказаться. Да и желания отказываться я не испытывал. Работа спецслужб — трудная, но интересная. И необходимая.
— Хорошо. Что от меня требуется?
— Ну, для начала небольшой ликбез. Буду с тобой заниматься сам. И старший лейтенант Городков.
Старший лейтенант НКВД Городков был один из новоприбывших на ПС-84. Среди всех самый закрытый и загадочный. Поселился в сельсовете, сразу же выделили ему отдельную комнату. Из нее он почти не выходил. Что делал — неизвестно. Никто о том, конечно, не спрашивал, но пересуды, разумеется были. Кто таков, да какие задачи?.. Любопытство одолевало. Правда, кроме догадок ничего больше не было.
И вот я оказался с Городковым с глазу на глаз. Человек он внешне абсолютно неприметный. Среднего роста, средней внешности. Голос негромкий, ровный. Лицо без эмоций. Речь без характерных черт. Со всех сторон среднее арифметическое.
— Здравствуйте, — сказал он, когда я оказался в его персональной комнате. — Присаживайтесь.
И на несколько минут мы погрузились в скучное уточнение анкетных данных. После чего Городков молвил:
— Ну, вот и разобрались маленько…
И внезапно улыбнулся так, что лицо все переменилось. Ну прямо другой человек передо мной! И заговорил совсем иначе, голос стал задушевный:
— Так, Егор Крылов. Начинаем работать. Дело наше непростое. Начну с вопроса: скажи, вот так, навскидку, по первому взгляду: есть в бригаде подозрительные люди?
Вопрос не застал меня врасплох, потому что после истории с Шиловым я старался присматриваться к каждому. Чтобы взгляд мой был не просто так — что вижу, о том пою, а с прицелом. Взгляд профессионального наблюдателя. Но, конечно, к каждому я присмотреться не мог, просто не успевал. А те, кого пронаблюдал, никаких подозрений не вызывали.