Я постарался изложить это как можно более рассудительно. Старшему лейтенанту понравилось.
— Так, так, — поощрил он. — Это неплохо. Но ты должен развить в себе эти качества. По косвенным данным определять подозрительных лиц. Займемся этим.
С этого дня я перестал быть бойцом минно-взрывной группы и стал числиться штабе бригады. Городков не распространялся о себе, но нетрудно было догадаться, что он «чистый» контрразведчик. Его специфика — выявлять и действующих агентов противника и потенциальных предателей. Я сумел доказать, что способен к такой работе. Но теперь это надо поставить на профессиональные рельсы.
И я узнал от Городкова множество приемов, позволяющих психологически распознать человека. Не до самых глубин, понятно — не только чужая душа потемки, своя-то — сумерки. Но неуверенность, скрытность, напряженность человека разгадать можно. А уж потом выяснять, чем она вызвана. Может, он мешок овса украл. А может — вражеский шпион.
Кроме того, старший лейтенант придавал большое значение документированию всего и вся.
— Чем больше зафиксированных фактов, тем проще потом работать.Понимаешь? Работа на будущее. Нам от нее прибытку нет, а вот потомки спасибо скажут.
И между делом рассказал, как по службе знакомился с архивом Московского управления Отдельного корпуса жандармов Российской империи. После Февральской революции пришедшие к власти вчерашние оппозиционеры плюс примкнувший к ним криминальный элемент постарались разгромить архивы Министерства внутренних дел, и многое на самом деле уничтожили. Однако многое и сохранилось.
— Вот знаешь, — сказал Городков, — конечно, царские опричники и все такое… Но у тоже врагов надо учиться. Я читал — ну, слов нет! Все досконально, во всех деталях, все старались описать. А я вот через много лет читал — и как мне это помогло в одном деле… Ну, речь не о том, ладно. Запомни: старайся задокументировать все. Официально.
Так я постигал премудрости работы контрразведки. Простые вещи, которых обычно никто не замечает. Как по мельчайшим приметам определить настроение сослуживца. Как с помощью несложных вопросов вызвать на разговор, заинтересовать, сделать так, чтобы человек сам раскрыл себя.
— И еще одно запомни.
Это Пашков и Городков говорили мне уже вместе. Втроем мы находились в комнате — так, чтобы никто посторонний нас не слышал.
— Все это нужно, чтобы находить не только врагов, но и своих. Понял?
Это спросил Пашков. В целом оба они как бы невзначай подбрасывали мне в беседах вопросы «со скрытой глубиной». Вот как сейчас.
Что я должен был понять? Я смекнул это:
— Нужно подбирать кадры в нашу систему?
Оба старлея переглянулись.
— Верно, — сдержанно заметил Городков.
А комбриг сказал, что основа основ оперативной работы — правильно подобранная агентура. Дающая точную и своевременную информацию.
— Если сведения верные, но запоздавшие — значит, они неверные, — сформулировал Пашков. — А потому подбор кадров — дело исключительно важное.
Речь шла об агентурной сети в самой бригаде. Дело тонкое и такое… с моральной точки зрения сложное. Я это понимал. Но никаких сомнений не испытывал. Без спецслужб никакая армия не может полноценно воевать. Партизанское соединение тем более. Одно дело небольшой отряд, как было в прошлом году. Но теперь целая бригада! Конечно, до полноценной армейской бригады мы не дотягиваем, но все равно народу немало. А кроме того — раз мы полноценная советская территория, значит, здесь должны строго действовать все наши правила. В том числе и учет населения, и комендатуры, и мобилизационные мероприятия. В бригаду привлекались мужчины от 18 до 50 лет. При этом предписывалось вести широкую патриотическую пропаганду с целью привлечения добровольцев. Моих ровесников, например. Никто им вливаться в ряды партизан не запрещал.
Все это требовало профессиональной организации контрразведки.
— Ищи, привлекай, — учили оба старших товарища. — Про друзей сразу забудь. Никто из них не должен знать, даже подозревать не должен. А твои все агенты должны быть на дистанции. Ставить с ними надо себя так, что ты для них царь и Бог. Строгий и справедливый. И язык за зубами. Говорить вообще как можно меньше. Опытный человек из всего сделает выводы. Из каждого случайного слова.
И мы начали это делать. Формально я стал служащим штаба бригады, к некоторому огорчению приятелей, тех же Вани с Мишей. Из бойца превратился в «писаря»… Я немного подыгрывал им, разводя руками:
— Ну что ж? Это не я, начальство. Боевой приказ. Не обсуждается.