А структура агентурной сети налаживалась. Пошли первые результаты.
Я работал в основном с ровесниками. Понятно, что люди постарше не воспринимали бы меня как куратора. Такими занимались два старших лейтенанта.
С Рексом мы все так же общались, и дружба наша стала еще крепче. По-моему, никто в бригаде уже не удивлялся тому, что пес стал тенью Егора Крылова, везде ходит с ним. Думаю, я не сильно ошибусь, что мое привлечение в «особый отдел» во многом из-за Рекса и состоялось. Пашков по старой пограничной памяти испытывал особую симпатию и к служебным собакам, и к их хозяевам. Считал таких людей надежными и толковыми.
Моим же первым успехом стало сообщение, в которое я изначально не поверил.
Деревенское «сарафанное» радио вообще удивительный инструмент связи. Поразительно — с какой скоростью распространяются слухи на огромном пространстве, где не просто поселения разнесены на километры, но разделены войной. Вот наша территория — свободная, советская, а вот оккупированная. А для информации преград нет, гуляла туда-сюда. Потому-то мои старшие товарищи и придавали столь большое значение секретности. Лучший способ предотвратить утечку сведений — не болтать.
А вот «из-за границы» сведения донеслись. Причем принес наш агент «из новых», молодой парень, совсем недавно влившийся в партизанские ряды. Я лично отобрал его для этой работы — и не ошибся. Мы с ним были ровесники, но он меня называл исключительно: товарищ Крылов.
— Товарищ Крылов… — таинственно зашептал он, сам срочно выйдя на контакт. — Есть разговор срочный.
И поведал, что из крупного села Дедовичи донесся слух: туда с инспекцией должен приехать крупный Псковский полицейский чин Пскова. Из местных. Предатель.
— Когда? — тут же спросил я.
— Да не знаю точно… Через несколько дней, неделю, может быть.
Надо уточнить, подумал я, и поинтересовался откуда сведения.
Парень чуть помялся:
— Да точно не знаю…
— Ну, говори, что знаешь.
Знаниями это назвать было трудно, но что есть, то есть. Якобы в Дедовичах один полицай проболтался об этом. Случайно это вышло или нарочно слил секретные данные — неизвестно. Но они пошли из уст в уста — и вот, дотекли до нас.
— Кто именно этот полицай, как зовут?
— Зовут Васька, а фамилию не знаю. Самого его тоже не знаю. Но слыхал о нем.
Тут я потребовал изложить все, что он слыхал. В сумме вышло так: этот самый Васька был похож на слабое звено в системе полицейской службы в Дедовичах. Загребли его туда «добровольно-принудительно»: поставили такие условия, что он вынужден был согласиться. А сам-то по себе парень вроде ничего, и вроде бы даже пару раз предупреждал местных жителей о неприятностях типа угона молодежи в Германию.
Я хмыкнул:
— Вроде — в огороде! Точно или вроде?
Оказалось все-таки, что вроде. Смутные сведения.
Выпытывая из своего сотрудника все, что можно, я стремительно соображал. Примерный план действий у меня сложился. И «пред лицом начальствующим» предстал, уже имея данный план. А точнее, перед двумя лицами.
— … Понимаю, — говорил я, — это может быть провокация со стороны врага. Что мы клюнем на заманчивую цель. Это надо учитывать.
— Надо, — задумчиво проговорил Городков. — Надо обязательно…
Я успел заметить, что он, формально будучи подчиненным комбрига и внешне безупречно соблюдая субординацию, на самом деле был вровень с Пашковым.
Сказав задумчивую фразу, старший лейтенант обратил взгляд на меня:
— Есть соображения?
— Есть, — твердо ответил я.
Первое мое соображение: спросить Трофима Степановича, председателя Сельсовета. Старый кавалергард — умный, опытный человек, округу и людей знает насквозь. Его надо посвятить в курс дела.
Пашков поддержал меня:
— Крылов дело говорит. Этот Смирнов, председатель — он мужик крепкий. На него положиться можно.
И Трофим Степанович через десять минут был здесь. Выслушав меня, он сказал:
— Это дело надо проверить.
— Как? — немедля переспросил Пашков.
— Направить лазутчика, — старик чуть усмехнулся. — Раньше это так называлось.
— А теперь называется: разведчик-нелегал, — сказал Городков.
По тону сказанного я уловил, что идея председателя Сельсовета показалась ему верной. И мысленно поздравил себя: мыслил так же. И уж, конечно, в качестве нелегала я видел себя.
Рекс, находившийся неподалеку, вмиг ухватил мою мысль.
«Хозяин, — встревожился он, — а как же, ты один пойдешь? Без меня?»
«Ну, пока еще никто никуда не пошел. Но если придется, то да. Сам подумай, ну куда мы вдвоем? До первого полицая!»
«Так-то оно так, — неохотно согласился пес. — Все верно. Но все же…»