Ну, а у нас — в службе разведки и контрразведки текла своя жизнь. Добытые документы переправили в Москву, сняв предварительно копии. Разведгруппы отправляли на задания, ставя целью ликвидацию выявленных тайных пособников врага. Узлы этой предательской сеть мы скрупулезно отрабатывали… Разумеется, мы не могли одномоментно ликвидировать всех или хотя бы большинство: у нас попросту не было столько сил и средств для этого. А если заниматься этим постепенно, устраняя сперва одного, потом другого — то на третьем-четвертом мы бы, конечно, вызвали беспокойство немецкой контрразведки. Поэтому мы поступили хитрее: через своих людей постарались распространить информацию по населенным пунктам. Чтобы жители такой-то деревни знали: такой-то их односельчанин — изменник. А дальше пусть либо устраняют его, либо не делятся с ним ничем, либо еще лучше: сливают дезинформацию. Одним словом, у нас возникла возможность вести долгую игру с противником. А особый интерес представляла, естественно, сеть тайных осведомителей в самом Пскове. Используя ее, наши органы могли организовать очень эффективные мероприятия по введению врага в заблуждение…
Впрочем, это уже высокие сферы. Мне пока об этом думать было рановато. Не своем уровне дел хватало.
Шли дни, месяцы, пришла весна. Мы предприняли несколько больших вылазок, уничтожая опорные пункты и мелкие гарнизоны противника — однако, по здравому размышлению, это было не самое главное. Булавочные уколы в масштабах всей войны. Куда важнее было рвать железные дороги, нарушая коммуникации, логистику врага: вот это реально обескровливало его действующую армию. Это понимали и в Ставке, и в Генштабе. А конец весны-начало лета 1942 года — полоса наших неудач. Практически одновременно три тяжелых поражения: гибель 2-й ударной армии Волховского фронта, пытавшейся деблокировать Ленинград, катастрофа Крымского фронта и провал Юго-Западного направления под Харьковом. В этих условиях резать коммуникации Вермахта — самая действенная помощь, которую партизаны могли оказать РККА. И мы это делали. И мне в том числе пришлось возвращаться к профессии минера-взрывника, благо, опыт был.
Пережив тяжелейшее лето 1942 года, мы начали постепенно выправлять положение. «Мы» — в целом страна, армия, в том числе партизанские отряды. И наш вклад в перелом в войне есть! И немалый.
А в сентябре, наконец, случилось то, что давно обещалось, откладывалось — в бригаду прибыли награды.
Медаль «Партизану Великой Отечественной войны» еще не была учреждена. Да и вообще ни одной медали после начала войны учреждено не было. Ордена были, а медалей нет.
Руководство бригады до последнего «сохраняло интригу» — объявлять о награждениях стали только на общем построении. Признаюсь, что сердце у меня замирало, когда я слышал фамилии боевых товарищей и ждал своей… и дождался.
— Боец Крылов награждается… медалью «За боевые заслуги!»
Блестящий серебряный диск украсил мою грудь. Медальная колодка была еще «старого» образца — прямоугольная с алой муаровой лентой, на винтовой закрутке. И это, признаться, мне нравилось больше, чем «новая» пятиугольная разноцветная колодка на булавке. Строже, проще, солиднее.
«Здорово, хозяин! — восхитился Рекс. — Красота!»
«Да».
«Ты что? Как будто не очень рад?»
«Ну что ты, — я мысленно улыбнулся. — Как можно не радоваться?»
Я в самом деле был рад. Просто слегка печалился оттого, что конца войны ждать еще долго. Кто знает, сколько товарищей погибнет за это время. Да что говорить, неизвестно, доживу ли я сам до Дня Победы. В реальном бою послезнание попаданца не очень-то помогает. А прятаться за чужие спины я точно не стану.
КОНЕЦ.
Nota bene
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.