– А вам именно поэтому и не передали ничего, кроме тыловых подразделений. Требовалось поддерживать порядок на местах во время моего отсутствия. А вы человека, который был полностью в курсе, как и что делать в случае обострения обстановки, в Москву отправили, и он наверняка под арестом. Иначе как идиотизмом это и не назвать. По всей тяжести совершенных вами ошибок и деяний, в условиях нахождения на территории, занятой противником, вам троим смертный приговор так и корячится, но учитывая нахождение здесь комиссии из Москвы, мы вместе с ее представителями, которых я, как видите, не отстраняю от рассмотрения этого дела, передадим вас и протоколы допросов в Государственный комитет Обороны и в НКВД. Бригада принадлежит к войскам Особой группы. Пусть в Москве с вами разбираются. Ни вы, ни ваши жизни мне не нужны. Вместе с вами туда отправятся все, кого вы притащили в бригаду. Бригада полностью и целиком добровольческая, и у меня, как у ее командира, есть полное право принимать или не принимать в нее новых бойцов и командиров. Но приговор, смертный, будет приложен к этому делу. Товарищ председатель трибунала! Действуйте! Евдокимов! Бумаги зафиксированы?
– Конечно, Сергей Петрович.
– Уничтожайте, оформляйте акт, подписать его с капитаном Телегиным.
– Есть!
С Телегиным состоялся еще один разговор. Он принес акт дознания, я же там не расписался, что записано с моих слов без искажений.
– Товарищ майор, тут ваших подписей не хватает, в трех экземплярах. Извините, но таков порядок.
– Ну, как, дознались?
– Да, конечно, но если хотите знать мое мнение, то зря вы их отпускаете, тем более что никто из комиссии не возразил против «высшей меры».
– Это они вслух не возразили, они же из одной шайки-лейки. Если я это сделаю, то наживу смертельных врагов в ЦШПД. Ну, а как меня очернить, они найдут. Я ведь память так и не восстановил. Все что угодно могут приписать, и не отмоешься.
– Лично я буду требовать «высшую». Вот, смотри, майор, – и он показал самый конец довольно увесистого документа. – Запросите самолет для моей группы, я не хочу лететь вместе с «их командой». Вот эту шифровку передайте, частоты и позывные там указаны.
Москвичи из ЦШПД провели в бригаде еще несколько дней, но после отлета капитана Телегина, через день прибыл борт за мной, на котором из Москвы прилетел Юрий Иванович.
– Как дела, Юрий Иванович?
– Было несколько неприятных дней, потом поговорим, в основном отдыхал в Кратово и дополнительные курсы прошел в Особой группе. Кто за меня оставался?
– Железняков. Меня зачем-то вызывают, лететь – совсем не хочу.
– Взялся за гуж – не говори, что не дюж. Удачи, Сергей Петрович.
Больше всего я опасался, что сразу по прилету арестуют. Капитану Телегину, чтобы он ни говорил и ни показывал, я не доверял, хотя особых оснований для этого у меня не было. На площадке встречал «сам» Судоплатов. Он, как обычно, не шибко сильно доволен, но оказалось, что его дернули с самого верха. Но ехать предстояло не на Лубянку и не в Кремль, а на улицу Фрунзе, в ГАУ, Главное артиллерийское управление. Поэтому Судоплатов раздраженно спросил:
– Что ты там еще наворотил, что тобой теперь артиллеристы заинтересовались?
– Да вроде ничего, кроме того, что отослал на имя Сталина результаты обстрела новых немецких танков. Я докладывал об этом ему в феврале, но, похоже, что он этому не поверил, дополнительных приказаний не поступало. Немцы применили их в начале мая против нашей бригады, мы захватили несколько единиц и провели испытания, результаты которого отправили в Москву.
– А почему я об этом ни сном, ни духом?
– Так саму бригаду перевели на другие частоты, связь с вами, на старых частотах, поддерживали только «ударные батальоны», то есть только лично я. Радиограмма длинная, отдали ее на новых частотах, дублировать ее не получилось, все батальоны находились вне периметра базы, а раскрывать их не хотелось. Могли перехватить и запеленговать работу. А новые каналы с вами не связаны?
– Чисто теоретически – связаны, но территориально находятся в другом месте и принадлежат ЦШПД. Я эту РДО не видел.
– Тогда требуется ваш приказ о возвращении на старые частоты или открыть дежурство на новых.
– Вызывает тебя Яковлев, телефонограмма пришла от его имени. Ты бы умерил самого себя, лезешь во все дырки! Я же специально вывел тебя с территории базы и передал в твое распоряжение все боеспособные подразделения, чтобы костяк бригады сохранить, так как столько претензий возникло по организации дел, что хоть стой, хоть падай. Предупреждал же тебя: не трогай это сучье племя.