– Так говорите, что войск не было?
– Именно так, товарищ Сталин, – вставил старший майор Судоплатов.
– Мне доложили, что этот район должен был держать Южный фронт генерала Малиновского, 9-я армия, как раз у Красного Лимана.
– Там не один Красный Лиман, есть еще один, у Славянска, и он на левом берегу Северского Донца. Вот он, – показал я пальцем.
Сталин тяжело выдохнул воздух.
– И это та бригада, у которой комиссара нет? Так, товарищ Берия?
– Бригада начала и закончила формирование до выхода Указа от 16 июля прошлого года, на момент ее вхождения в состав войск Особой группы была укомплектована на сто процентов. Представленные командиром бригады штаты содержали заместителя командира по политчасти, старого члена компартии Западной Белоруссии, с большим опытом работы в подполье. Мы приняли решение не менять существующее положение. Бригада имела отличную боевую выучку, действовала в особых условиях, и ее командир был против двоевластия при действиях в тылу противника. Была попытка ЦШПД и лично товарища Пономаренко ввести в штат бригады военного комиссара, но без соответствующего боевого опыта. В результате его действий чуть не была утрачена главная база бригады, так как ее новый командир, именно базы, не бригады, дал команду на ее срочную эвакуацию, когда узнал о выгрузке немецкой пехотной дивизии на двух ближайших станциях от нее. К счастью, в этот момент на базе находился командир бригады товарищ Соколов, который привел в действие план обороны основного места базирования. В результате действий боевых частей бригады мы получили модернизированные немецкие танки и штурмовые орудия, а дивизия немцев понесла большие потери на местах выгрузки. Карательная экспедиция была сорвана. Командир воспользовался своими правами старшего воинского начальника, арестовал командира базы, военного комиссара и нового начальника Особого отдела, присланного из ЦШПД, а также группу товарищей, прибывших оттуда. Они составляли списки коммунистов и комсомольцев отряда в письменном виде и без применения шифра. Списки были уничтожены. А всех арестованных вывезли на Большую Землю для приведения в действие приговора суда военного трибунала.
– Что предусматривает приговор?
– Высшую меру социальной защиты для трех человек, и десять лет лагерей для остальных участников, с возможностью искупить свою вину в дисциплинарных частях РККА, с запретом работы на оккупированной территории и в разведке.
– Вот вам и старшина пограничных войск, товарищ генеральный комиссар!
– За проведенную операцию под Изюмом мы ходатайствуем о присвоении ему звания «старший майор госбезопасности», и этим же приказом старший майор Судоплатов получает внеочередное звание комиссара III ранга. Он организовывал быструю переброску бойцов 1-й гвардейской бригады из-под Гродно под Изюм и координировал действия сводной группы с командованием.
– Отличившихся бойцов и командиров требуется награждать, а вот что делать с теми генералами, которые врут на каждом шагу? Сначала Киев, теперь чуть не вляпались под Харьковом. Одни и те же люди! Как вы с такими товарищами у себя поступаете, товарищ Соколов?
– Мне было бы проще, если бы я допустил товарища Федоренко до той должности, которую он рвался занять, чем устраивать дважды его переправку в тыл, как арестанта. Но наше общее дело от этого только пострадало бы, и я никогда бы не решился оставить его за старшего в бригаде. Если я не доверяю человеку, то я с ним не работаю. У нас это – железный принцип.
– Это тяжелое решение, я давно знаю этих людей. Они не без слабостей, но…
– Дружба – дружбой, а служба – службой.
– Это верно! – с заметным облегчением сказал Сталин, и мы поняли, что аудиенция закончилась.
Мы встали по стойке «смирно» (сесть нас не приглашали, это армия, сынок!). Но Сталин повернулся именно ко мне:
– Жду вашего подробного доклада о том, когда и в каком количестве армия получит новые гранатометы. Укажите: что и кто мешает быстро развернуть их производство. Перебросьте сюда из вашей бригады тех людей, которые помогут наладить работу здесь. Это ваша первостепенная задача, товарищ Соколов. Заодно посмотрите: почему другие ваши предложения задерживаются с реализацией. У меня большой список того, что вы предложили выпускать в массовом количестве, как для нужд партизанских соединений, так и для РККА. Как только закончите отвод ваших людей из-под Изюма, дайте мне знать. Хочу лично поблагодарить их за то, что они спасли две армии.
– Есть! Разрешите идти?
– Идите! Товарищ Берия! Задержитесь…
На следующий день получили приказ Верховного о снятии с должностей командующего Юго-Западным направлением и Юго-Западным фронтом маршала Советского Союза Тимошенко С. К. за потерю управления войсками и неверную оценку обстановки на флангах наступающих армий. За попытку переложить ответственность за произошедшее на командование соседним фронтом были сняты и отправлены под суд военного трибунала начальник штаба Юго-Западного фронта генерал Баграмян и член военных Советов Юго-Западного направления и одноименного фронта дивизионный комиссар Хрущев. Понижен в должности и в звании генерал-лейтенант Малиновский, снят с должности член военного Совета дивизионный комиссар Ларин, который еще и застрелился после вызова его в Москву на встречу со Сталиным. Ближе к вечеру вышел Указ Президиума Верховного Совета об отмене злополучного Указа о введении института военных комиссаров в РККА. Указ был намного мягче, чем приказы Верховного, там говорилось только о том, что опыт командного и политического состава РККА примерно равен. Некоторые комиссары имеют военный опыт не хуже, чем профессиональные военные, поэтому в политических званиях руководство РККА более не нуждается. Вместо военных комиссаров снова вводятся должности заместителей командира по политической части. Военнослужащие, имеющие политические звания, должны были пройти переаттестацию и получить войсковые звания и знаки различия. В общем, «тиран» разошелся, и головы полетели. Решилась судьба и еще одного деятеля от ГлавПУРа. Он тоже был упомянут в приказе, вместе со своим командующим фронтом: за разгром Крымского фронта понижены в званиях и должностях генерал-лейтенант Козлов, дивизионный комиссар Шаманин и начальник Главного политического управления армейский комиссар 1-го ранга Мехлис. В общем, всему советскому народу открыто объявили о том, что на юге произошла настоящая катастрофа: полностью разбит Крымский фронт, Красной армии пришлось оставить освобожденные территории на Донбассе и под Харьковом. Но приговор, который огласили значительно позже, был просто на удивление мягким: никого не расстреляли. Из начальствующего состава вылетели только Хрущев и Шаманин, их понизили до полковников, а в должностях до заместителей начальников Политуправлений армий. Козлов и Малиновский стали генерал-майорами, Мехлис – генерал-лейтенантом запаса, был уволен из армии и переведен в аппарат ЦК партии, в контрольно-ревизионную комиссию. Сильнее всех пострадал Тимошенко: стал генерал-майором и принял дивизию в Забайкалье. Так сказать, повторил опыт Кулика. В общем, «от него кровищи ждали, а он чижика съел». Я остался неудовлетворенным, к тому же, если вы думаете, что мне все бросились помогать выполнить поручение Сталина, то вы глубочайшим образом заблуждаетесь! Все три дня, пока батальон отводили от мест боев, меня мучили строевыми смотрами, так как Верховный собрался посмотреть на моих ребят. Они – отличные диверсанты и разведчики, но у нас в лесу плаца не было. Среди них были разные люди, встречались и служивые, от красноармейца до полковника авиации, но основную часть составляли бывшие крестьяне Гродненского района Белостокской области. Первый смотр учинил лично генеральный комиссар госбезопасности, пришел в ужас и направил к нам строевиков, которые за трое суток беспрерывной шагистики довели строевую подготовку до приемлемого уровня. Я же занимался гранатометами в свободное от основной работы время. Впрочем, я в армии давно, и прекрасно понимал, что от этого зависит довольно многое, что ни говори, а впечатление производит только та воинская часть, где эти элементы поставлены на должную высоту. По-другому попросту не бывает! Не каждый день в часть прибывает сам Верховный Главнокомандующий. А часть гвардейская и Особого назначения. Требовалось марку держать. Так что, отнесся я к этому с пониманием, и сам тоже проводил львиную долю времени на плацу вместе со всеми. Где, под барабанный бой, партизаны постигали главную армейскую науку.