– Мы подумаем, где вас будет лучше использовать, – загадочно ответил Сталин, но так и не сказал об альтернативных вариантах.
Секретарь Сталина протянул мне конверт после выхода из кабинета, там лежало направление в гостиницу «Москва». Я-то собирался пройти на Лубянку и там найти машину, чтобы доехать до Кратово. С Жуковым мы расстались достаточно «холодно», отдали друг другу честь. Руки он, как старший по званию, не подал. Оно и понятно: оба будущих маршала сделали все возможное, чтобы у меня ничего не получилось под Белым, ибо «придумали» это не они явно. Немецкий «Ржевский выступ» – это что-то вроде грыжи, или еще более неудобного заболевания, на стыке двух фронтов. И если бы у меня пошло все, как надо, то встал бы вопрос о «неполном служебном соответствии». А так у обоих теперь отговорка есть: ведь у него тоже не получилось! Бог с ними! Прав был Судоплатов, зря я влез в эту московскую кухню, но, вспоминая осень 41-го, когда два месяца сидели без поставок чего бы то ни было, повторять это снова – не хотелось. А лето 42-го, по масштабам поражений, мало чем отличалось от 41-го года. К тому же резко снизилась устойчивость войск, чего не было летом 41-го. Часть вины за это лежит и на решениях Генштаба, решивших, что основными тактическими единицами на поле боя будут стрелковая дивизия и танковая бригада.
В Москве я третий раз за последнее время, до этого случая жил в Кратово в санатории НКВД, где находилась школа и полигон войск Особой группы. Несмотря на обилие войск и военнослужащих, проходным двором столица не стала. Не имея пропуска, передвигаться по ней невозможно. Очень много патрулей, как в центре, так и в остальных районах. Как действующий командир войск Особой группы НКВД, я имел пропуск в центральную часть города, поэтому, получив предписание на поселение, через Александровский садик вышел к самой гостинице. Это – совсем рядом от Кремля. Бывший «Гранд-Отель» или гостиница «Московская», в ресторане которой некогда выступал Шаляпин. Но меня в те годы не было, поэтому слабо представляю себе оперного певца в роли ресторанного шансонье. Да и ужинать, когда в зале кто-то поет басом: «Из-за острова на стрежень…», скорее всего, не так уж и приятно. Кстати, об ужине! Завтракать – я завтракал. После этого выпил пару кружек чая в самолете, и всё. А в кармане денег нет, от слова «совсем». Выручил денежный аттестат, довольно бесполезная бумажка, которая хранилась в Москве, вместе с другими документами, типа удостоверения личности, пропусков и тому подобное. При каждом воинском соединении существовало отделение сберегательного банка. Все денежное довольствие поступало на личный счет военнослужащего. Предъявив аттестат и свое удостоверение в любом отделении «Сбербанка», он, военнослужащий, мог получить свои деньги в любой точке СССР. Многие фронтовики высылали эти аттестаты женам и родителям. Иногда и «невестам». Некоторые из которых занимались сбором этих документов целенаправленно. Так как «Гранд-Отель» постоянно принимал под своей крышей фронтовиков, у которых в обычной жизни надобности в деньгах просто не существовало, то чуть в стороне от «reception» находилось окошечко «Сбербанка», где дама, с заспанным, но приветливым лицом, довольно быстро осуществила выдачу мне денежных знаков. Честно говоря, я видел их впервые и реальной их стоимости просто не представлял. Поэтому спросил ее о ценах, чтобы поесть.
– Согласно вашему продовольственному аттестату вам будет предоставлено питание по первой категории, но только в нашей гостинице, товарищ гвардии старший майор. «Ваши» обычно ходят питаться к себе, на Лубянку. Кроме этого, вы можете воспользоваться коммерческими ресторанами, расположенными в левом и правом крыле на первом и втором этажах гостиницы. Обычно наши постояльцы ночью ходят напротив, в гостиницу «Метрополь». Там в ресторане музыка и танцы до утра, до пяти. Цен я там не знаю, но многие хвалят. У нас в это время музыки нет, ужин, без крепких напитков, от пяти до пятнадцати червонцев.