– Дорого!
– Конечно, дорого. Нам такое не по карману. Но вы же генерал. Сходите к соседям, там всегда много народа.
– Спасибо!
«Фронтовиком» я не выглядел: никаких наград у меня просто нет, только значок «Гвардия». Форма – новенькая, чистенькая, типичный «тыловик». Она здесь в Москве лежит, на Центральном аэродроме, где для «нас» существует собственная «камера хранения», потому что не всегда в подобающем виде нас доставляют в Москву из тылов противника.
Поднявшись на лифте на 11-й этаж, там располагались «апартаменты» для лиц начальствующего состава РККА и НКВД, с помощью дежурного по этажу, чему я был сильно удивлен, так как у молодого человека – явно призывной возраст, но тем не менее работает консьержем, добрался до «своего» номера. На мои вопросы о том, где и как можно поесть, тот ответил, что раньше на этаже существовал буфет, более того, «спецбуфет», работавший круглосуточно, ибо простых смертных на этом этаже не бывает. Но после неожиданного визита сюда замначальника ГПУ армейского комиссара II ранга Щербакова в разгар небольшой пьянки, учиненной «некоторыми ответственными товарищами», буфет закрыли, и в коммерческих ресторанчиках, внизу, больше фронтовых 100 граммов не наливают. Остальное – только «своим» и по «специальной цене», поэтому все уходят ужинать в «Метрополь». Там живут союзные миссии, для которых Щербаков «не указ», а цены – одинаковые. В связи с этим обстоятельством и отсутствием посетителей, сейчас в буфетах, кроме холодных закусок, дорогих, ничего нет. В общем, если хотите горячий ужин, то придется идти через площадь Свердлова. Ненавязчивый советский сервис от «белобилетников». Пришлось тащиться через площадь.
Там – много машин, в которых скучали водители, несколько грузовиков и автобусов, ожидающих «товарищей командиров». Два огромных зала, набитых офицерами в польской форме, кажется, что они единственные наши «союзники», несколько офицеров и уоррент-офицеров из Англии и довольно большая команда «главных снабженцев» – американцев. Неожиданно много девушек-москвичек, несколько шумных компаний наших летчиков, два оркестра, исполняющих даже Глена Миллера, «At last», и, заставлявших зал плакать, «We’ll meet again». И неплохих чечеточников, мужчину и девушку, исполнявших «Коротышку Джорджа». Наши изредка заказывали «Одессита Мишку» и «Синий платочек». Прозвучал и «Осенний вальс», но и песню чуть растянули, напирая на голос, да и не слушали ее в этом зале. «Booggie Woogie forever!» Людей со щитом и мечом на рукаве здесь не видно, они есть, скорее всего, но их не видно. Поэтому ко мне пристал вначале поляк подвыпивший, а затем довольно крепко накачавшийся «ас» из ПВО Москвы. Дескать, нечего подглядывать, люди отдыхают после «боевой работы».
– Я, вообще-то, просто ужинаю, дорогой. Завтракал под Белым, на Калининском, пообедать не получилось, а ужинать приходится в таком шуме. Идите, лейтенант, свободны!
Его, который попытался повысить голос, увели свои же приятели, но ужин был испорчен. Впрочем, этого следовало ожидать, но есть хотелось.
Несмотря на этот инцидент, я успел заметить, что подошедший «стрельнуть огоньку» поляк вначале неровной походкой отправился в вестибюль, туда, где находились туалеты и телефоны, а затем, совершенно трезвый, вернулся обратно. Я в это время выяснял отношения с лейтенантом-летчиком. А «высшую меру», еще от ZWZ, я имею с 1941 года, тем более что сам признался в том, что контактировал с доктором-сотником по служебной необходимости, для его ареста. Так что ситуация стала разворачиваться в направлении, что придется демонстрировать навыки по скоростной стрельбе из пистолета по появляющимся мишеням. Когда я попросил официантку меня рассчитать, то пресловутому надпоручнику сразу срочно потребовалось отлить. В холле я его не видел, но пара молодых людей в кепках вышла на улицу, еще когда я поправлял прическу перед зеркалом. «Встретят» либо в тамбуре, там не шибко удобно, либо попытаются достать в сквере перед театром. Это немного проще. В холле находился швейцар, только парочка вынырнула из темноты и попыталась зайти мне за спину еще на площади. Впереди на скамеечке сидела парочка, которой я больше всего опасался. Там могло быть серьезное оружие. Ребята в кепках – обычные уголовники, решившие подработать. Требуется кого-то подрезать, за куш, а почему нет?
Как только ребятки сзади прибавили шаг, я повернулся к ним вполоборота, держа в поле зрения парочку у фонтана, и приказал лечь на землю, НВКД.
– Атас! Легаш! – В руках у обоих мелькнули «заточки».