Так как ночи светлые и очень короткие, то через ГАУ решил проблему с вылетом обратно в Выстав, дали сопровождение. Поэтому был у себя еще до вечера. Осмотрел выбранные Казачеком места для полигонов, планы которых он получил от меня еще вчера. Прибыл 109-й моторизованный инженерно-саперный батальон, находившийся на правом берегу Волхова в распоряжении 54-й армии. Так что численность значительно возросла, и появились «рабочие руки». В общем, по крохам собираем те части, которые организационно некогда входили во 2-ю Ударную. Такие указания дал Верховный, и части, хоть и со страшным скрипом, но отдавали командующие других армий фронта. Майор Тихонов почесал «репку», он получил необычное задание: построить «немецкий» опорный пункт. В качестве образца я выбрал ОП у поселка Вороново. Оборону там держали 1-й батальон 344-го пехотного полка, а их соседями был 3-й батальон 385-го пехотного полка, оба из состава 223-й пехотной дивизии генерала пехоты Рудольфа Лётерса.
Саперы, они в основном минами и мостами занимались, да дзоты строили, поэтому ворчали, просто спасу не было. Пришлось и самому взять в руки БСЛ и показать точный «немецкий» профиль хода сообщения.
– А зачем, товарищ комиссар? Себе-то не успеваем строить, а зима на носу, – спросил пожилой усатый ефрейтор, не расстававшийся со своим топором даже на земляных работах.
– Так ведь… Зовут-то как, товарищ ефрейтор?
– Тихоном кличут, тащ комиссар, но ты ж так и не ответил, комиссар.
– Драться здесь будем.
– Да как же здесь подерешься, и не размахнуться, и не повернуться.
– Так в этом-то и дело! Они специально такие строят, а вот тут вот его, фрица, стрелковая ячейка, ты в окоп прыг, а он тебя снизу и сбоку очередью.
– От стервецы, хитрят! Вот теперь понятно, для чего и для кого горбатимся. Отделение! Навались! Построим, тащ командующий. В лучшем виде!
Построить-то построим, да вот только для кого? Кроме небольших подразделений тыловых служб и саперно-инженерной, пока боевые части не прибывали. Несколько обескураженный, уже с собственного КП позвонил Сталину, доложился, что личный состав укомплектован на 0,01 процента, все остальное полностью по нулям.
– Ми в курсе, – недовольно ответил Верховный и положил трубку.
На следующий день прибыл первый батальон 327-й дивизии, но состоящий из бойцов и командиров 87-й кавалерийской дивизии генерала Трантина. Василий Фомич, который с таким же нетерпением ждал «своих» кавалеристов, позвонил Мерецкову, на что тот сказал, что конного состава нет, комплектовать 13-й корпус нечем, поэтому принято решение всех вышедших из котла кавалеристов, после двухнедельного отдыха в Будогощи, направлять на комплектование 327-й дивизии, командиром которой он предлагает стать Василию Фомичу, при условии, что командарм будет согласен. Комфронта никогда не произносил ни моего имени-отчества, ни фамилии, ни тем более звания. Командующий, и все.
– Зашугал ты его, Петрович. Он же большой любитель устроить смотры всякие на отдыхе и переформировке, а тут и носа не кажет. Так что, Петрович, гожусь я тебе али другим боком встать?
– Принимайте командование, Василий Фомич, меняйте печати, название, штаб как таковой у вас немного сохранился, ну и будем перевооружать бойцов. Эшелон с вооружением пришел и встал под выгрузку. Направляйте первый батальон в Жихарево, прямо на машинах. Разнарядку возьмите у Артемова.
Он – гораздо старше меня и не первый год командует дивизией. Из окружения вышел организованно, еще принимал участие в боях за «коридор». Не Гинденбург, но хватка военная присутствует. Немного подучить, и все будет в порядке.
Утром выстроенный первый батальон малость припух, когда увидел своего нового командарма и инструкторов из школы НКВД в полной выкладке, с разгрузками, в «лешаках» и в высоких немецких ботинках, вместо сапог. Тут же все поняли, что попали они крепко, и дни в тылу противника им раем покажутся. Так оно и вышло! Так как, кроме бумажек, мне больше заниматься нечем было, то взял обучение на себя, причем и инструкторам говорил о том, что делите людей на тех, кто поспособнее, и у кого есть хватка к службе. Будем из них сержантов лепить, так как надеяться на то, что в качестве пополнения и далее будут подавать фронтовиков и обстрелянных бойцов, не приходится, июнь заканчивается, начинается новый призыв, так что поступит молодняк двадцать четвертого года рождения, так как всех запасников уже отовсюду выгребли. В этом батальоне были люди совершенно разных возрастов. Кое-кому уже давно пора в запас, так как все силы из них сорок первый и котел вытянули. Но армия должна быть большой, поэтому места для службы всем хватит. А там – как повезет, пули здесь не разбирают, кто какого года рождения и кем служит.