– Это – хорошо. Не забудьте сказать про это прокурору.
Тот появился минут через пятнадцать. Тоненькое «дело» было у него в руках.
– Товарищ комиссар! Я познакомился с делом, оно «шито белыми нитками». Во-первых, нет заявления пострадавших, во-вторых, инициировано сторонней прокуратурой, в ведение которой не входит район дислокации как 16-го полка, так и 26-го пап. Дело можно закрывать.
– А почему не закрыли и держали под арестом старлея Покрышкина?
– А мы его не арестовывали. Кто это сделал – я не в курсе. Я с делом познакомился только что. Следователь по нему еще не назначен. Даже если инцидент в Моздоке имел место быть, это прерогатива не прокуратуры, а командования полка и дивизии, так как заявления пострадавших нет. Нет заявления – нет дела. Дело я закрываю, товарищ комиссар. Старший лейтенант, распишитесь!
– Макарьев! Командира 16-го гвардейского ко мне! Аркадий Леонидыч, давайте разберемся до конца. Не возражаете? Тут есть несколько обстоятельств, вот, почитайте. Налицо зажим критики.
– Ну, в протоколах наверняка все чисто!
– Не сомневаюсь, так что придется собрать сведения.
– Будет исполнено, товарищ комиссар.
Классика жанра! Подполковник Исаев прибыл, находясь в состоянии алкогольного опьянения, а это не фронт, здесь «фронтовые» не выдают. Да еще и полез в бутылку! Я его арестовал. Впоследствии выяснилось, что переаттестацию в 57-й армии он не проходил. Там не нашлось оригиналов его «вопросника». Более того, в тот день, когда батальонный комиссар успешно прошел комиссию и стал сразу подполковником, никакого заседания аттестационной комиссии и быть не могло. Штаб армии в это время снялся с места и маршем направлялся в Миллерово, так как противник прорвал фронт и приблизился к станице Глубокой. А через несколько дней дивизию передали в 4-ю Воздушную армию.
Повторная аттестация, проведенная уже в 5-й Ударной, закончилась тем, что он получил звание капитана, на две ступени ниже, чем по оценке в 57-й. Во-первых, предыдущее повышение произошло два месяца назад, звание батальонный комиссар им было получено в конце апреля. Выяснилось, что за время пребывания в 16-м гвардейском полку он не совершил ни одного боевого вылета: к этому времени исправных самолетов И-16 полк не имел, самолеты Як-1 и МиГ-3 не были им освоены. В учебно-тренировочном полку он произвел 6 полетов на «яках», из них один самостоятельно на Як-1, а остальные на Як-7. После назначения на должность командира полка ни одного боевого вылета не совершил. Два полета на Як-7 в качестве проверяющего. По оценке инструкторов 25-го зиап, летные навыки у него утеряны, к переходу на «кобры» он не готов. 4-я ВА отозвала капитана Исаева из 5-й Ударной и направила его в 8-ю отдельную эскадрилью связи.
Командиром 16-го полка назначен штурман полка капитан Крюков, произведенный в тот же день в майоры. Он уже выполнил самостоятельные полеты на Пэ-39. 8 августа он доложил, что вторая эскадрилья полностью перешла на «кобры». В эскадрилье имелась одна машина P-39L-2, фоторазведчик с двумя камерами «Кодак». Это было именно то, что требовалось, то, что называется: еще вчера.
– Отлично, майор! Передайте мою благодарность эскадрилье и готовьте ее к вылету. Требуется провести разведку на всем протяжении фронта. Подвесные топливные танки у вас есть. Группа прикрытия – обязательно, и не меньше «восьмерки». Маршрут длинный, предусмотрите смену для прикрытия. По готовности звоните мне, я подъеду и поставлю задачу.
Крюков перезвонил через тридцать минут, я приехал и увидел в строю только восемь летчиков. Первым стоял старший лейтенант Покрышкин.
– Вы успели освоить машину?
– Успел, товарищ комиссар. Я учился вместе со всеми, только после их занятий, ребята конспекты приносили, хоть я и был выведен из состава полка. Они же меня сюда из Моздока и привезли на Як-7б, как мы техников перевозим.
– Кто пойдет на разведчике?
– Ну, я вроде как штатный. У меня вылетов на разведку больше всех в полку. «Элка» – это моя вторая машина. Камеры проверял, настраиваются они легко, прямо из кабины.
– А почему восемь, а не девять?
– Да нет надобности светить, что один из нас разведчик. Просто облет района. У меня и красноармейца Степанова самые большие птб на 568 литров, остальные берут 284. Шестерка Речкалова сменит шестерку Федорова у Октябрьской.
– Ознакомьтесь с имеющимися данными по обстановке на 11.00. На свои карты не переносить. – Я достал и передал, подготовленную разведотделом армии, «километровку».
Когда карту мне вернули, я подозвал Покрышкина.
– Вам, старший лейтенант, посадка – вот здесь. Я буду ждать вас там.