Звонок застал его за четвёртой с утра порцией «Кровавой Мэри».
А, это вы, Белозерский! — голос его на этот раз прозвучал слегка развязно, — Ну, какие новости?
Вы всё приготовили?
Абсолютно. Когда встречаемся?
Рад, что у вас такое бодрое рабочее настроение. Ровно через час напротив Зареченского кирпичного завода. Учитывая пробки, ждём не больше десяти минут.
Ждать не придётся. С Филиппом всё нормально?
Он вне себя от счастья, — в трубке раздалось странное, но вполне жизнеутверждающее похрюкивание.
В это время Олег Столбов в своём узилище был оторван от фруктового десерта неожиданным визитом давешнего хитрого кавказца.
Собирайся, дорогой! Кончились твои муки.
Олег подавился виноградиной и закашлялся. «Ну, вот и конец. Больше я им не нужен».
Кавказец деликатно, хотя и крепко, похлопал его по спине.
Смотри, не задохнись от радости. К своим сейчас поедешь. Телефон вот свой на, возьми.
Зачем телефон? — спросил обречённо, — с того света роуминга нет.
Зачем так говоришь? — обиделся визитёр. — Сейчас поедем к твоим друзьям. Они хотят очень с нами дружить. Ты им скажешь, что мы тебе зла не сделали. Посидим вместе, вина выпьем. Пошли!
Значит, с вещами? — поднялся из кресла Олег, не веря ни одному слову своего тюремщика. — Тогда верните мой зонт.
Эй, там! — крикнул в коридор Абдулла, — Зонт прокурору, живо!
Ощутив в ладони литую рукоять родной трости, Столбов отчего-то почувствовал себя уверенней. Они прошли извилистым коридором и, поднявшись по стоптанным ступеням, очутились перед услужливо распахнутой кем-то дверью. На Олега хлынул поток солнечного света, почти его ослепивший. Грудь вдохнула забытые ароматы свободы, а задворки замусоренного дворика с голубями показались узнику едва ли не уголком райского сада. Абдулла услужливо подсадил его в джип, сам влез следом.
Трогай! — машина покатила по знакомым до боли улицам родного города. Вскоре выехали на Старый мост.
«Куда везут?» — Эйфория освобождения быстро сменилась тревожным предчувствием. «До ближайшей лесополосы? Там и закопают…».
Сжатый с обоих боков тренированными телами врагов, Олег до боли сжал в кулаке литую рукоять трости-зонта.
ГЛАВА 18
Проснись, ты серешь! — прикорнувший за рулем «Газели» Офшорников вскинулся от крепкого толчка локтем в бок.
А? Что такое?
У нас гости, — жёлтые ястребиные глаза Егора Михалёва впились в участок дороги, видневшийся сквозь прогал кустарника. Со стороны реки по грунтовке медленно пропылили два чёрных брутального вида джипа и затормозили напротив заводских ворот. Слегка опустилось боковое стекло и из него порхнул к небу сизый сигаретный дымок. Офшорникову моментально тоже захотелось курить. Он зашарил по сиденью в поисках пачки.
Это Прохор, — глаза Егора сузились. Он не забыл своё унижение в казино.
Внимание всем номерам, — негромко произнёс он в микрофон, — Груз прибыл. Работаем только по команде. Прохора брать живым.
Ты что несёшь! — взвился Офшорников, — На хера нам Прохор? Нам Князя с партизанами надо брать.
Возьмём, — процедил Егор, — Князь — по твоей епархии. А Прохор — это мой личный бонус.
Да чёрт с тобой, — махнул рукой Орест Фомич. Удары сердца в ушах отсчитывали секунды до появления банды Князя. Он затушил полудокуренную сигарету и снял пистолет с предохранителя. Наконец облачко пыли показалось у поворота дороги со стороны леса. Через минуту стали различимы уже номера внедорожников.
Кузякинские номера, — удовлетворённо потёр руки Офшорников, — Значит, точно — они!
Готовность номер один! — скомандовал в микрофон Егор.
Виталий Иосифович Кузякин имел весьма относительное представление о том, как по понятиям должны происходить бандитские стрелки — а Князь с партизанами был в его глазах банальным бандитом. Поэтому, прибыв на место, он велел водителю остановиться в пятнадцати шагах от встречающих и трусливо замер на заднем сиденье, сжимая ручку кейса в потном кулаке.
Надо идти, шеф! — через минуту обернулся к нему с переднего сиденья Азамат Пирогов.
Ах! Да-да, конечно… Может, лучше сначала вы с бойцами?
Мне кажется, вам самому… Впрочем, хозяин барин, — с этими словами бесстрашный Азамат, с маленьким автоматом «узи» в руке, вылез из машины первым.
Дверца джипа, стоящего напротив, тут же отворилась, и из нее выскользнула гибкая, как хлыст, фигура Абдуллы Полит-задэ. Он был вооружён 15-зарядной «береттой 9 мм» полицейского образца. Следом за ним был почти выпихнут на обочину встрёпанный Олег Столбов.
Мы привезли вашего друга! — сказал Абдулла Азамату. — Что же ваш главный не выходит? Или боится?
Пристыженный его словами, Виталий Иосифович в полном недоумении выбрался из дверцы своего внедорожника. Следом за ним из обоих его машин горохом высыпал десяток вооружённых ЧОПовцев. В руке у Кузякина был серебристый пузатый кейс.
Из двух джипов напротив, с «калашами» наперевес, полезла братва. Прохор, почуя неладное, пока предпочёл остаться в машине. Что-то этот лощёный пузан в тёмных очках с портфелем не очень напоминал ему командира действующего партизанского отряда. И где Хельга, Тайсон, Домкрат? Ни одного знакомого лица. Какие-то гренадёры вместо них… Подстава?
В это время Олег Столбов, тоже ожидавший в глубине души встретить на стрелке своих друзей-партизан, понял, что здесь ловить нечего. Надеяться оставалось только на себя. Он перехватил зонт-трость за середину — и сзади с короткого замаха хряснул тяжёлой литой рукоятью по пальцам Абдуллы. Киллер взвыл и выронил «беретту». Крутнулся всем корпусом к атакующему — и тут же получил укол острым концом зонтика в глаз! Полит-задэ издал хриплый рёв и схватился за лицо. Олег прыгнул с дороги в сторону и, как умел, перекувырнулся. Ближайший к нему боец Прохора поднял «Калашников», чтобы разрезать его с пяти шагов очередью от живота.
Но, не успев нажать на спуск, вскинул руки и повалился на спину. Этого выстрела никто не слышал. «Раз!» — загнул большой палец левой руки Тайсон на вершине трубы и передёрнул затвор. Увидев, что с их стороны уже две жертвы, Прохор высунулся из дверцы и заорал:
Братва, подстава! Мочи всех!
«Калаши» ударили разом, кромсая плоть и высекая с противным визгом искры из джипов. ЧОПовцы, потеряв троих, залегли за своими машинами. Принялись отстреливаться короткими очередями. Быстрый стрёкот их «узи» и «скорпионов» был различим только в перерывах между грохотом бандитских «калашей». Вскоре счёт потерь сравнялся — «четыре-четыре». Всё подёрнулось сизым дымом вперемешку с пылью.
Кузякин в первый момент бандитской атаки, ничего не понимая, инстинктивно плюхнулся на обочину и выставил перед собой кейс в качестве щита. Потом, видя, что противники увлечены перестрелкой, потихоньку переполз в канаву и затаился. Видя, что в пылу сражения никто не обращает на него внимания, Виталий Иосифович, напрочь забыв о своём статусе первого зампреда, принялся переползать, елозя на брюхе, от кустика к кустику в сторону ворот кирпичного завода. На открытой местности заводские строения представляли единственное укрытие от шальных пуль — куда же ещё ему было ползти? Серебристый чемодан он при этом, надо отдать ему должное, из рук не выпускал. Не оттого, что всё ещё надеялся выкупить своего сына — спроси его сейчас, кто такой Филипп, он бы едва ли вспомнил. Страх полностью парализовал рассудок, и тело действовало, как автомат, запрограммированный на одну задачу — спастись. И чемодан с деньгами в эту программу, согласно некоему кармическому закону, органично вписался.