Объект окружён, — отозвалась земля. — В окрестностях чисто, только какую-то бабку с идиотом пропустили. В монастырь, сказала, идут.
Зря пропустили. Ладно, начинайте переговоры. Предложите им сдаться. Мы на подлёте. Есть тут ещё одна тема…
Нагнать точку на дисплее удалось только, когда она уже пересекла мост. Так, к женскому монастырю путь держат… Что-то всех сегодня на святость пробило. В старых развалинах под монастырём у крутого берега точка наконец замерла. Офшорников помнил этот район — пустыри, трущобы да какие-то постоянные провалы грунта — того и гляди ногу сломишь. Старые сотрудники утверждали, что тут кругом подземные ходы, прорытые ещё монахами в незапамятные времена. Кое-что обнаружили и засекретили ещё при Сталине, входы, какие нашли, залили бетоном. В общем, тёмная история, и толком никто ничего не знал. Только краеведы изредка продолжали мутить народ сказками про подземный город да какой-то клад Гришки Отрепьева.
Вот над этим пустырём сделай круг! — приказал капитан пилоту, прикладывая к глазам бинокль. Ого! Два джипа — один с открытым верхом — виднелись сквозь кроны деревьев возле полуразрушенной старой стены. Да это же, никак, наши голуби! И что-то таскают из багажников. Двое… Трое… Вот ещё один!
Садимся, срочно! — скомандовал Орест Фомич. — Группа, к бою!
Да тут хрен ещё где сядешь! Одни колдоёбины! — отозвался вертолётчик. В это время Офшорников увидел в бинокль, как из джипа двое людей выносят что-то длинное. Один из них, на вид крупнее прочих, взгромоздил ношу на спину и направился к стене. Там, под стеной, в гуще кустарника, они все и суетились, то исчезая из виду, то появляясь вновь.
Ближе давай! — крикнул в охотничьем азарте капитан, выдёргивая из кобуры «Стечкина». Он открыл раздвижную дверь кабины и, свесившись, выстрелил в спину человека с ношей. Трудно попасть даже по такой крупной цели, как Домкрат, из движущегося вертолёта, когда ветер от лопастей режет глаза и, того и гляди, сам вывалишься. Ещё шагов десять — и скроется в кустах. Вертолётчик, поняв задачу, снизился максимально, чуть не цепляя шасси за кроны деревьев. Офшорников, скалясь, всё нажимал и нажимал на спуск, пока не кончилась обойма. Судя по тому, что гигант один раз дёрнулся, будто споткнувшись, попадание всё-таки было. Но это не помешало ему добрести до укрытия и исчезнуть следом за остальными.
Ладно, приземляемся, — приказал Орест Фомич севшим голосом. Далеко не уйдут.
Вертолётчик, выбрав удобную площадку метрах в ста, посадил машину. Группа по команде ринулась к провалу у стены, в котором скрылись партизаны. Офшорников, с пистолетом наперевес, бравой трусцой поспешал за ними. Когда цепочка бойцов поравнялась с двумя чёрными джипами, он вдруг перестал их видеть. В глаза полыхнула вспышка желтого света, а через секунду тугая волна воздуха со страшным грохотом отбросила его назад, на спину. Над ним пролетали запчасти и что-то ещё, кажется, фрагменты тел, а он лежал в каком-то нездешнем умиротворении, наблюдая их полёт в синем бездонном небе, и думал в свалившейся на него тишине о тщете всего сущего.
Из нирваны Ореста Фомича вывел писк рации.
Воздух, воздух, это земля, приём!
Воздух… Да, я воздух… — задумчиво произнёс он, ощутив себя воздухом.
Воздух, какие указания земле? — продолжал добиваться чего-то настырный голос земли. Капитан погладил ласковой ладонью грунт и рука напоролась на осколок стекла.
Земля. Что ты делаешь, земля? — проворковал он укоризненно, и стало вдруг обидно до слёз. За пораненную руку, вообще за всё, что творится скверного на земле…
Воздух! — орало в эфире, — Мы им предложили сдаться. Они открыли пулемётный огонь. Начинаю штурм?
Земля! Как ты жестока, земля! — спазмы перехватили горло, и Орест Фомич заплакал в эфир — громко, навзрыд.
ГЛАВА 25
Пустяки, как обычно и бывает, определяют всё. Тайсон на вершине трубы, зачехляя винтовку, случайно — чёрт под руку дёрнул — задел прикладом свой мобильный. Телефон кувырнулся в жерло трубы, оставив его без связи. Пришлось добираться до базы где на попутках, где на своих двоих. Последний участок от трассы до дачи шёл лесом. Подставляя лицо под ласковые лучи лесного солнышка, Тайсон на время расслабился и позабыл обо всём, слушая кукушку. Вспомнил, что надо было загадать, сколько лет… Но тут кукушка смолкла. Вместо неё со стороны дачи раздался искажённый деревьями лай мегафона. И следом за ним — две короткие очереди. РПК — определил Тайсон, припадая к стволу сосны. Ну, вот и капец. Штурмуют. А у него, как назло, ничего с собой, кроме «Макарова» и снайперского винтореза. Не лучший комплект для противодействия группе захвата. Крадучись, перебежками он вышел в спину атакующим. Дачная поляна была окружена тремя БТРами и цепью пеших десантников, залегших за кустами.
Сопротивление бесполезно! Вы окружены! — рявкнул в мегафон кто-то в краповом берете из башни ближнего бронетранспортёра. Тайсон торопливо расчехлил винтовку, вставил обойму и прицелился. С чердака дачи вновь коротко прострочил РПК. В ответ пока не стреляли, и Тайсон решился на безумную попытку. Положив винтовку на мох, он тихой тенью подобрался сзади к ближайшему десантнику и, прыгнув ему на спину, полоснул по горлу ножом. Перекатив, как бревно, обмякшее тело в кусты, быстро переоделся в его форму и завладел «калашом» с двумя запасными магазинами и подствольником. А вот это весьма кстати — он обнаружил в подсумке две осколочных гранаты и две — со слезоточивым газом. Снова взял «крапового» на прицел винтореза. Дождался очереди из чердачного окна — и под её прикрытием плавно нажал на спуск. «Краповый», всплеснув руками, выронил матюгальник и обвис на башне. «Со своими ведь воюю, чёрт! Дожили…». Бросив винтарь, Тайсон в четыре прыжка достиг БТРа и, ухватившись за скобу, с разбегу взметнулся по броне к телу. Лицо убитого показалось смутно знакомым, но сейчас было не до того. В башне почуяли неладное и попытались втянуть командира в люк. Он не стал препятствовать — только, выдернув чеку из слезоточивой гранаты, сунул её убитому за пазуху. Крышка люка захлопнулась за трупом — но через секунду раскрылась снова. Из люка повалил грязно-жёлтый дым и полезли, кашляя и матерясь, отцы-командиры. Тайсон, дав первому вылезти по пояс, свалил его ударом приклада по шее. То же он собирался сделать и со следующим — но тут в залегшей цепи заметили нештатное копошение на броне командирской машины. Стрелять никто не решался, потому что непонятно было, кто там свой, кто чужой, и что вообще происходит. Тогда, сориентировавшись, он подхватил подмышки лезущего из люка, ослепшего от газа майора.
Ну, чего застыли? Трое справа — ко мне! Не видите, майор ранен! — гаркнул командирским басом Тайсон, и пока подбежавщие бойцы спускали с брони раненых, натянул противогаз и змеёй скользнул в люк, не забыв крикнуть перед этим:
Была команда «Газы!»
Здесь, в задымдённой башне, у него появилось несколько секунд на обдумывание дальнейших действий. Была возможность, пользуясь неожиданностью, подбить второй БТР, а если повезёт, то и третий, прежде, чем десантники, сориентировавшись в ситуации, уничтожат его из подствольников. А следом — и тех, кто засел в даче. Отпадает. Тайсон сунул руку в нагрудный карман убитого и поднёс к глазам его удостоверение личности.
Щёлкнул тумблером рации.
Говорит подполковник Штин. Приказываю всем отступить на триста метров и окопаться в складках местности. По объекту будет нанесён ракетный удар с воздуха!
Он, надвинув на ухо краповый берет убитого им командира, высунулся из люка и дал отмашку:
Выполнять!
Проследив, как два БТРа развернулись и исчезли в гуще леса, а следом за ними потянулись цепи пеших десантников, Тайсон переместился на водительское кресло и втопил педаль газа. Машина устремилась к крыльцу дачи. Оставалось самое главное — чтобы не подбили свои. Так и есть — из окна второго этажа выглянуло рыло противотанкового гранатомёта.
Свои, мать-ети! — заорал он, срывая противогаз и размахивая из люка беретом, — Смерть партийным олигархам!