Проследив исподлобья направление, в котором скрылся джип, торговка достала флакон «Боярышника», отвинтила крышечку и поднесла ко рту. Что-то бормотнула туда и начала быстро сворачивать своё немудрёное хозяйство.
Товарищ генерал, это Офшорников. Столбова похитили.
Кто?
Судя по номерам, люди Прохора. Следуем за ними на расстоянии.
Смотрите, не светитесь. Ведите скрытно и постарайтесь ничего не упустить. И без команды — не вмешиваться. Микрофоны на нём есть?
Так точно. Семечки. Слышим каждое слово.
Ну, с богом, орлы. Я на вас крепко надеюсь.
Вот вам и ответ, Олег Сергеич, на что пьют разные убогие уличные торговки…
За ужином собрались, как обычно, перед домом у костра. Князь поднял тост за героев дня — Хельгу и доктора Зло. Доктор, зарумянившись от удовольствия, потянулся своим стаканам к Хельгиному, и она неожиданно, оплетя его руку своей, провозгласила:
Пью брудершафт. Хотя мы и давно на ты… — и выпив, наградила юношу таким поцелуем, что у него подкосились ноги. Почувствовав умелый язычок у себя во рту, бедный доктор не мог оторваться, и, сжав Хельгу до хруста, горячо зашептал ей на ухо что-то бесконечно далёкое от компьютерной терминологии. Но Хельга, отстранившись, глянула на него чуть затуманенно и произнесла так, что все слышали:
Не сегодня… Зайчик…
Каролина с нежностью глядела на свою слишком рано повзрослевшую дочь, и в её взгляде читалось материнское благословение.
Но тут, прокашлявшись, взял слово Бабай.
Любовь — это замечательно, и дай вам Бог всего. Но у меня есть нехорошее сообщение… В общем, у нас кончились деньги. Отчёт могу представить.
Да ладно тебе с отчётами, не в Сером доме, — зашумели все хором, — Надо решать, что делать будем.
Может, Кузякину борова продадим? Надоел он, кормить его! — на правах демократии подал голос Гришка.
Нельзя. Боров — для дела, — твёрдо ответил Князь.
Ну, тогда джип полкановский! — предложил Домкрат.
Джип палёный, продать трудно. И к тому же, вещь в хозяйстве полезная.
Послушайте, — произнесла Каролина, нежно высвобождая свои пальцы из Домкратовой лапы, — вы не забыли, что я — вдова богатого человека?
Ну и что? А я вроде, как дочь, — недовольно отозвалась Хельга, — зачем о нём вспоминать-то лишний раз.
Тебе, дочка, нельзя за наследством обращаться. Ты в розыске. А на меня у них ничего нет.
Охренела, дура? Не пущу! — впервые за время их отношений повысил на неё голос Домкрат. От такого рёва присели на задние лапы все волки в округе, а медведь, если он там только был, навалил кучу.
Да, опасное дело, не стоит, — поддержал его Князь, — Хотя… Есть у меня в городе один человечек…
Думай, что говоришь, командир. Я свою мать к ним не пущу. Она только жить начала, — заартачилась Хельга.
Я сам к нему поеду. Каролине и надо-то будет только деньги получить — остальное всё дядя Наташа сам обтяпает. Мастер на такие дела — за грош удавится.
Я с вами, — поднялся с лавки Домкрат.
Хорошо. Будешь за охранника. Только побольше молчи.
Ночь ушла на сборы. Рано утром, ни с кем не прощаясь, все трое, одетые строго и дорого, сели в зелёную «Ниву» и тронулись — навстречу неизвестности, в волчью пасть.
Глава 12
Артём Курбатов сидел в приёмной полковника Комаринского и томился душой. «И кто бы мог подумать, с виду такие приятные люди. Идейные борцы с режимом… А на поверку оказались банальными террористами. И самое страшное — ведь я был вместе с ними, когда они закладывали заряды. Господи, что же делать? И не расскажешь никому — о таком даже на исповеди попу не рассказывают. Здесь же на пожизненное тянет… Вот угораздило. Бежать? Ещё хуже, сбежал — расписался в виновности… Да и куда — без денег, без связей, сессия на носу — куда тут сбежишь от маминых борщей… И где этот чёртов Комаринский — час уже жду…».
Артём, может ещё чаю хотите? С сушками?
Спасибо, Руфь Соломоновна, я с удовольствием. А долго ещё ждать?
Казачий круг у него заседает, такой бурный народ, лишь бы пошуметь. Натан с ними сам замучился. Вы что же сахар не размешиваете?
Артём, извинившись, заболтал в стакане ложечкой, и вдруг резко, всем телом вздрогнул от звонка в дверь. «Ну вот, уже за мной…». Обречённо принялся размазывать рукавом по столу пролитый чай. Руфь Соломоновна пошла открывать, и через минуту в приёмную вошёл… Князь!
Здравствуйте, — пробурчал Артём, пряча глаза.
Князь равнодушно кивнул и отвернулся, сделав вид, что они незнакомы. «Значит, они за мной следят! Ничего, при казаках не посмеет. Придётся открыться «его превосходительству» — пусть выручает. А я ещё пригожусь, отработаю…».