В это время, наконец, двери гостиной распахнулись, и оттуда, цепляя за мебель шашками и громко переругиваясь, вывалилась толпа странных ряженых в полувоенной форме.
Ну, теперь хачам закатим горячих! — хохотнул краснорожий усач, пряча что-то в задний карман шаровар с лампасами, — за жопу — и в окно!
У нас в ларьке азер вконец обурел, — отозвался квёлый мужичок в лохматой папахе, постоянно сползавшей на глаза. — «Беломор» — по девять рублей! А через дорогу — восемь.
Ларёшников менты жучить будут. Наше дело — рынки и кабаки, — нопомнил белоглазый в сапогах бутылками и с нагайкой, по всей видимости, есаул.
Следом за схлынувшей толпой из гостиной появился вспотевший, но довольный дядя Наташа. Увидав Князя, он радушно распахнул объятия:
Игорёчек! Вот нечаянная радость! — и хотел было уже увлечь его в свой кабинет, но тут побледневший Артём Курбатов вскочил с кресла:
Извините, Ваше превосходительство! Но я тут уже полтора часа гнию! Вы же сами мне на десять назначали.
Ах, да, — поморщился Натан Соломонович, — Ты извини, Игорёк, я с молодым человеком уединюсь на минуточку — и потом уже полностью в твоём распоряжении.
Да о чём речь, — равнодушно пожал плечами Князь, про себя отметив:
«Что-то не нравится мне сегодня наш юный друг…». — и оправил под курткой кобуру.
Каролина с Домкратом, в ожидании звонка Князя, решили прогуляться по центру. Погода выдалась хмурая, с дождиком, и это ещё больше отравляло гнетущую атмосферу, воцарившуюся в городе. Тысячи людей, выкинутых с обанкроченных предприятий, не мозолили глаза сытому центру — им было не до прогулок. Но их безмолвное присутствие в многоэтажных сотах спальных кварталов словно сдавило город незримым кольцом, и буквально ощущалось спинами ещё вчера беспечных горожан. Цепь кровавых бандитских разборок, гибель мэра и взрыв в резиденции губернатора тоже оптимизма не добавляли. Там и сям вспыхивали стихийные столкновения безработных с милицией, было разгромлено под шумок несколько дорогих бутиков. По ночам весёлыми факелами вспыхивали под окнами коттеджей престижные иномарки. Вместо того чтобы наводить порядок, пьяные менты, подобно опричникам, разъезжали по городу и обирали ларьки и ночные заведения. Перепадало и просто припозднившимся прохожим. Налившиеся пивом малолетние подонки за рулём родительских тачек под рёв сабвуферов устраивали сафари на ночных пешеходов…
А поутру город, стряхнув кошмар, пытался делать вид, что ничего не происходит, что лыбящиеся с рекламных щитов гламурные тёлки, как пионер-герой Павлик Морозов и Володя Ульянов, никогда не врут, и всё ещё будет хорошо — главное, смотреть MTV и не забывать пить «Клинское»…
Но на самом деле лишившийся руководства город, подобно улью без матки, являл собой лишь видимость подлинной жизни.
Что-то мне зябко… Может, куда-нибудь зайдём? — произнесла Каролина, слегка прижимаясь к массивному телу Домкрата, чинно ведшего её под руку.
Да куда? Вон, гляди — чебуречная. Покушаем — заодно согреешься.
Они вошли в застеклённую будку и отстояли очередь из трёх человек.
Что будем заказывать — шашлык, хачапури? — вежливо улыбнулся им из окошка раздачи низенький потный армянин. Но тут глаза его, и без того выпуклые, впились в Домкрата и ещё дальше полезли из орбит.
Вы мне скажите, я ничего не путаю?
В окошко протянулась здоровенная лапа и хряснула его по плечу.
Вот это номер. Здорово, Саркис. Ты как здесь?
Да ушёл я из Верхопышемья. Там совсем жизни нет. Фермеров разорили приставы, мужики пьют, менты лютуют. Не жизнь, а как будто война завтра… Думал, здесь лучше, а тоже…
Что, тяжело в городе? — сочувственно покивал Домкрат.
Да я же городской, из Баку родом, высшее образование… А вот, видишь как жизнь повернулась.
Ну, и катись назад в своё Баку! — крикнул кто-то из пьяной компании за угловым столиком.
Вы садитесь, я сейчас всё принесу, — опустив грустные глаза, засуетился Саркис. — Никого нет пока, посидеть пять минут с земляками.
Твои земляки за Араратом, на пальме сидят! — прокомментировал угловой столик, явно нарываясь. Саркис снова сделал вид, что не слышит, но лысина его побурела. Домкрат, не поворачивая шеи, на секунду скосил медвежьи глазки в сторону обидчиков и тоже смолчал. Они уселись, отделённые от хамской кодлы пустым столом. Пьяных было штук пять-шесть, и, разлив под столом водяру по стаканам, они ещё пуще раздухарились. Когда Саркис расставил по столу дымящиеся кушанья и собирался присесть, какой-то вёрткий тип с гнилым взглядом карманника, как бы невзначай проходя мимо, выдернул из-под него стул. Саркис сел на пол и обиженно заморгал. Кодла закатилась диким хохотом. Домкрат, привстав, сгрёб гнилоглазого за шиворот и лёгким, но увесистым толчком придал ему ускорение. Проехавшись брюхом по пустому столу, тот влетел прямо в гущу своих приятелей. Кто-то из них повалился, матерясь, остальные вскочили. Из рукавов появились заточки и велосипедные цепи. В следующую секунду в толпу полетел, вращаясь в воздухе, стол. Стекло чебуречной взорвалось осколками и кто-то кубарем выкатился на тротуар. Трое из кодлы оскалив зубы, устремились на Домкрата, а один, самый ушлый, с гнилыми глазами, зашёл в обход и, обхватив Каролину сзади за лицо, приставил ей к горлу розочку из разбитой бутылки. Неизвестно, чем бы дело кончилось, но тут грохнул выстрел и бравый голос скомандовал: