Правда и последствия оказались не совсем теми, что я планировал. Нет, по представлению Политуправления штаба Юго-Западного фронта, ведь на их участке фронта я был ранен, и мы роту пехоты побили, меня представили к Звезде Героя. Шум знатный подняли, чем-то меньшим награждать уже не комильфо. В принципе ожидаемо, а вот то что меня отправят в военное училище, мол, нам такие уверенные командиры нужны, как раз когда выучусь восемнадцать лет будет, начну службу, не ожидал. Говорили, наверняка и война к тому времени закончиться, но свой след в истории я уже мол, оставил. Даже не спросили где желаю служить, и кем. Записали в Подольское пехотное училище и всё. Девятнадцатого августа меня и других раненых санитарным эшелоном отправили в Москву. Ну эшелон дальше, а меня высадили в Москве и там аж в Кремлёвскую больницу. Да, я стал очень известным. Буду далее лечиться тут. Так вот, на тот момент я уже был внесён в списки курсантов, но начну учёбу в сорок втором, когда полностью восстановлюсь. Тут же и награду получу. В принципе, это сейчас два года учат на лейтенанта, чуть позже сроки сократят до года. В сорок втором начну, и как раз в сорок третьем закончу, покинув стены училища молодым лейтенантом-взводным. Вот так меня судьба закрутила. Прославился, блин. Ну по крайней мере план сработал, если сюда откроют портал, то обо мне выяснят точно. Впрочем, Марию я всё равно спасу, просто по-человечески жалко девчат, что томятся в концлагере в Слуцке. А вот то, что восстановлюсь к тому моменту, это вопрос. Хотя надежда есть.
О-да, двадцать второго августа, ровно через два месяца после вселения, вдруг заработала опция големов. Не через четыре месяца, в октябре, а через два. Ну не знаю, что за сбой, надеюсь это никак не повредит хранилищу и даст мне перерождаться дальше, меня интересовали новые жизни и другие миры, но я рад что опция заработала. А так как ходячий, то вечерами покидал стены палаты, выходил в парк, поднимал голема, и гонял его, потом укладывал на место, чтобы следа не осталось, маскировал, разравнивая песок, и возвращался. Голем я пока двадцать минут держал, двух — семь десять, трёх — пять минуты, четырёх — две с половиной минуты, пять — минуту. Да, я могу вызывать четвёртого голема, но что он успеет сделать за две минуты? Даже если на обычную диагностику уходит изрядно энергии, и он даже не успевает её закончить, как оплывает кучей земли. Качать надо. А так как в прошлом теле я наобум качем занимался, но успел за неполный год получить неплохой опыт, уже знал как быстрее всего вести кач. Поднимать двух големов и кидать их в бой. Лучше на противника, но так как немцев тут нет, то друг против друга, только так, и кач действительно шёл. Двадцатого я заехал в новую больницу. Палата одноместная генеральская, двадцать второго опция заработала, и за восемь дней, активного кача, а качал раз в сутки, когда полный заряд набирал, я прокачал големов неплохо. Двадцать девять минут один, и пятнадцать минут двое. В общем, надеюсь к ноябрю буду четырёх големов уверено час держать, тогда и восстановлю плечо. Не за раз понятно, раз в сутки понемногу, на лечение много сил уходит. То, что в обычном бою час трачу, на лечение этот часовой заряд минуты за три улетает.
Честно признаюсь идти в пехоту, хотя сам служил и воевал в составе подобных частей, в прошлых жизнях, немало, как-то не хотелось. Вообще большую часть жизни в сапогах провёл, на службе. Да и ушёл по настоянию жены, но вот не сложилось. Тут же как написали в газете, я уже по факту узнал, «Партия сказала нужно, Комсомол ответил есть». Это про меня и выбор училища. Говорю же по факту узнал. Тут всё больше политика замешана. Я уже раза четыре покаялся что всё это замутил. Я вообще интроверт, по характеру, предпочитаю один быть, мне так душевно комфортно, а тут ни секунду не останешься один, посетители и разные делегации. Даже пионерские дружины целыми… дружинами приходили. Со всеми надо пообщаться, хорошо из больницы меня не выпускали, со всеми держать лицо и спокойный тон, хотя иногда прорывалось желание послать всё к чёрту и просто сбежать. А ведь потом училище, и вряд ли там сильно сократится подобное отношение. Из меня делали символ Победы, и это было видно. В общем, пиар-акция, чтобы скрыть потери, и общее отступление. Что в СВО так делали, что тут, как под копирку. Одним словом, представив, что меня ждёт дальше, то аж передёрнуло. Пятнадцатого сентября у меня сняли каркас лубков и шин, и теперь руку я носил в косынке, а семнадцатого, приодев, костюм хороший подарили, отвезли в Кремль, наступило время награждения. К слову, как взрослый сопровождающий была Раиса Ивановна Градова, супруга дяди Ивана. Они же тут жили, давно родственников Ивана нашли. Да и навещали меня, дети её. Старший сын, например, одного со мной возраста, и даже учились в одном классе. Про мою частичную амнезию те знали. Только тот не поехал на стройку, в отличии от Ивана. А дядя воюет где-то под Ленинградом. Попал под призыв, и как милиционера его в полк НКВД определили, а тот на север направили, там и воюет. Письма редко приходят. Это всё что знал.