Вот так дошла моя очередь и я прошёл в кабинет, передал паспорт, корочки пилота, окончившего аэроклуб. Тот поднял моё дело, нашёл лист в архиве, изучил, и кивнул, всё на месте, в порядке. Так что старлей начал оформлять призыв, оказывается уже дважды по адресу повестки отправлял, но возвращали, с припиской, что абонент отсутствует. Дальше паспорт забрал, выдал лист прохождения медкомиссии, сообщив в какой больнице она работает, и всё, отправил по врачам. Я с группой таких же призывников, со схожими бумажками, и до больницы. Время девять утра было, десятый час шёл. Дальше забег по врачам. Даже рентген посетил, снимок плеча делали по требованию хирурга. Да к вечеру уже признали годным без ограничений, так что вернулся, военкомат ещё работал, и велели быть тут через два дня, получу направление на место службы. Я же всё ещё младший сержант ВВС, в листе личного дела призывника это было указано. А то, что я ещё и курсант лётного училища, ничего написано не было. Да и документов у меня не было, корочки курсанта просто не успел получить. К дяде на квартиру я не пошёл, у меня с его семьёй довольно прохладные отношения и меня это устраивало. Тем более я снял комнату в коммуналке и адрес временного проживания дал сотруднику военкомата. Поэтому не удивился, когда выходил из ванной комнаты, с полотенцем на мокрой голове, обнаружив у дверей моей комнаты, громко стучавших в неё, трёх сотрудников Лубянки. В стороне старушка наблюдала, соседка. Лейтенант и двое рядовых бойцов было. Погоны пустые.
— Вы ко мне? — спросил я, растирая полотенцем волосы.
— Градов, — обернувшись, кивнул молодой лейтенант, ощупывая мою фигуру взглядом. А что, красный шёлковый халат из Италии, махровое полотенце из Испании, выгляжу хорошо.
— Он самый.
— Вам нужно проехать с нами.
— Это срочно?
— Да. Одевайтесь.
— Хорошо.
Меня пропустили в комнату. Причём дверь закрыть не дали, наблюдали как я натянул бельё, потом чёрные брюки, рубаху, ту самую с наградами, и туфли. Всё из Италии, удобная и красивая одежда. Вообще это от костюма всё, но жилетку и пиджак я надевать не стал, конец мая, жарко. Дальше вывели из дома, тут коммунальная квартира на втором этаже, и в машину, обычная чёрная «эмка», у меня вот вездеход цвета хаки, генеральский салон, улучшенный, на ней член военного совета фронта ездил, я потому и выбрал её, ну и на Лубянку. Там оформили у дежурного, причём у меня была красноармейская книжица, получил её в военкомате, раз паспорт забрали, вот книжицу и оформили, но не вернули. Дальше уже местный работник проводил в нужный кабинет на втором этаже здания. Там сидел подполковник, худой как палка. На лице казалось не мускулы, а жилы. Неприятный такой и холодный взгляд. На змеиный похож. Прикидывал с какой стороны меня заглатывать.
— Градов, — кивнул подполковник, и новым кивком головы указал на стул. — Давненько с вами пообщаться хотел. Подполковник Смирнов, веду дело по событиям, связанным с вашей деятельностью и этого неизвестного осназа. Долго же вы у немцев в тылах пребывали. Искали вас, да найти не могли, то тут, то там о вас слухи ходили.
— Так восемнадцать лет исполнилось, подлежу призыву, вот и вернули в Москву.
— А что же осназ этот к себе не взял?
— Не подхожу им, — вздохнул я, а так как уже проработал варианты ответов, такие вопросы я ждал, и пояснил. — Им удачливые нужны, а у меня постоянно невезение, то палка под ногой хрустнет в неподходящий момент, поднимая всю охрану вокруг, то пуля рикошетом не в того. Ну и ещё, как бойцы говорят, язык слишком длинный. В общем, я для них не материал для работы. Так, использовали как известное лицо и всё. Ну зато снайпером хорошо повоевал, полторы тысячи настрелял.
— Сколько? — удивился тот.
— Это же не передовая, окопов нет, ходят спокойно по дорогам, знай стреляй. Даже выбирать можно кого первым. Вот и набил столько.
— Ясно. Почему училище покинули? То, что помог осназ, по вашей просьбе, ясно.
— Обучают не тому, что мне нужно. Зачем мне знать, как ремонтировать самолёт? Я лётчик, а не механик.
— Насчёт обучения спорить не буду, а вот решение вас в штурманы перевести, было обдуманным. В планах было обучить на штурмана, а по окончанию перевести на курсы лётчиков-истребителей. Когда закончили, как раз было бы восемнадцать лет.