— Мне об этом ничего не сообщили.
— Согласен, это было ошибкой. Однако и ваш побег тоже.
— Скажите это тем, кого содержали в двести восемьдесят шести лагерях для военнопленных, что мы освободили. Ведь именно я настоял, чтобы парни работали по их освобождению.
— И об этом поговорим, но сейчас интересует именно осназ. Кто они? Что за структура и ведомство? Кто командир?..
Дальше посыпались вопросы по осназу, причём вызвал двух помощников, лейтенанты, и с трёх сторон, стараясь сбить с мысли, начали задавать вопросы, но я твёрдо стоял на своём. Эта тема закрыта, я на подписках. А тут и к силовым методам перешли, видимо добро на это ими было получено заранее. Если в первое время терпел, потом вызверился, тем более давил усилитель эмоций, и поднял големов рядом в парке. А я уже хорошо прокачал эту опцию, поэтому мог отсюда посылать плетения в нужную точку, отметив парк как место поднятия големов, и вскоре те, добравшись до здания Лубянки, ворвались через центральный вход, и люлей раздали всем, кто там был, положив на пол и приказав дышать строем, один остался, при нём была иллюзия «ППШа», остальные наверх. Также раздавая люлей всем, кого видали, кроме двух генералов, что общались, с папками в руках, в коридоре, рядом с нужным кабинетом. Те удивлённо таращились на них. Четвёртый боец остался у лестницы, контролировал этаж и лестницу, а трое, подбежали к кабинету, тут конвоир стоял, и удивлённо смотрел на них, так Леший, просто толчком ладони в лоб, приложил того головой о стену, и боец сполз на пол, без сознания. Мощный удар ногой, и те ворвались в кабинет, сразу раздав приветственные удары всем троим, но уже с серьёзными травмами. Это в отместку за моё избиение. Те старались без следов со мной работать, губу я разбил, падая, о край стола, зуб шатался. Так что оставили эту группу без сознания, один голем поддерживая меня помог выйти, а Леший, не обращая внимания на генералов, спросил:
— Сильно помять успели? Бык следил за кабинетом в бинокль, как по тебе силовые методы применили, мы сразу на штурм пошли. Не зря приказ был проследить за тобой.
— Работать умеют, гады такие, — прижимая платок к разбитой губе, сказал я. — Вот как теперь с девчатами целоваться? Кровью же испачкаю.
— Ну то что ты известный ловелас, это меня не удивляет, но все твои девчата остались за линией фронта, включая те шестнадцать, что от тебя беременны. Ты что, тут успел набрать за два дня? — сделал удивлённый вид Леший.
— Ну да, троих, с двумя уже до постели дошло, третья дальше поцелуйчиков пока не пускает.
— Казанова хренов. Погоди, а как ты петь будешь? Сегодня на базе концерт, на тебя двенадцать песен записано.
— Концерт? — удивился уже я. — А я почему не знаю?
— Ну забыли, — пожал тот плечами.
Тут стоит сказать, что големы одеты были пусть в обычный советский летний камуфляж, пилотки, маски на лицах, всё снаряжение советское, но в уши вставлены гарнитуры раций, как и сами рации в подсумках. Вот один из големов, приложив руку к гарнитуре, прислушавшись, и сообщил Лешему:
— Товарищ капитан, генерал на связи. Второй канал.
Тот тоже приложил два пальца к гарнитуре, и сказал:
— Синица на связи… да, товарищ генерал… Принято. Благодарю, товарищ генерал… Сделаем. Да, Ваня с нами, выручили… На концерте будет. Отбой.
Остальные бойцы, и тот что на лестнице стоял, тоже слушали, и хором, как закончился сеанс связи, сказали:
— Поздравляем с майором, товарищ командир.
— Спасибо, бойцы.
— О, отметим, — потёр я руки довольно. — Я ресторан выбираю. И с меня подарок.
— Конечно с тебя подарок. Если бы не ты, с-с-скотина, я бы майора ещё осенью получил, сейчас бы в подполковниках ходил.
— Это был несчастный случай, — поднял я руки в защитном жесте. — И вообще, я уже сколько раз извинялся.
— Ну подарок должен быть лучшим.
— Я тебе «Маркизу» подарю.
— Это которую ты у французских добровольцев взял, и которую холил и лелеял? С дизельным мотором?
— Её.
— Ладно, прощён, — быстро сказал Леший. — Сейчас на природу. Отметим с шашлыками.
— Ой, — скривился я. — Только не шашлыки. Да сколько можно? Я уже желудок испортил ими. Чуть не каждый день готовили. К тебе Бык это не относится, твои запечённые на углях рыбы выше всех похвал. Я картошечки хочу, пюрешечки, с котлеткой и подливой, год не ел.
Разыгрывая это представление с големами, я откровенно забавлялся, а генералы стояли и внимательно слушали. Так что закончив, мы двинули вниз, где прибавилось лежавших на полу командиров и посетителей. Один полковник так тихо матерился, в голос его отучил голем, ногой по печени. Вот так спустились, что примечательно, генералы за нами шли, Леший громко спросил: