Ну а поев, сколько смог, аж в пот бросило, активировал подъём големов, уже сто процентов было. Четверых. Вот четвёртым и работал, провёл диагностику и понял, что голова слабое место, плечо и до завтра потерпит. Заряда на всё не хватит, так что начал лечить. Убрал осколок, крепко в черепе засел, чуть выше левого глаза, потом заживил саму кость, убрал внутричерепную травму, последствия контузии, и травмы шеи, и чуть заживив саму рану на лбу. Это всё на что заряда хватило, големы опали кучками. И знаете, стало куда легче, слушая как поёт соловей рядом, и где-то на горизонте грохочет канонада, там идут бои, я сидел и улыбался. А хорошее настроение, тут ещё достал блюдо, и снова мяса поел, с бульоном и лепёшками. Желудок-то пуст. Закончив, сыто отдуваясь, прикинул планы, достал гимнастёрку, и из карманов документы. Сначала красноармейскую книжицу, изучая данные, что там были, причём вслух, учусь говорить:
— Итак, ротный старшина Мишин Владимир Александрович. Семнадцатого года рождения, июльский. Если сейчас первые дни войны, июнь, то скоро двадцать четыре года будет телу. Так, войсковая часть, номер, поди знай, что за дивизия. Эмблемы в петлицах общевойсковые. Так шофёрское удостоверение на то же имя. Ага, все категории открыты, могу водить от мотоциклов до тракторов. Это хорошо. Так, стопка нарядов на склады, хм, без адреса, только номера складов. О, приказ старшине Гордееву принять под командование ДОТ номер Восемьдесят Пять. Видимо в нём я и очнулся. И из приказа стало ясно где служил Владимир. Шестьдесят Шестой укрепрайон, Девяносто Пятый отдельный пулемётно-артиллерийский батальон, ротный старшина второй роты. Осовецкий укрепрайон. Это же вроде Белоруссия? Значит вон где я? Ладно, чуть позже определюсь точно.
В принципе, всё. Достал и остальные вещи, осмотрел планшетку, но в ней были ещё наряды, и несколько красноармейских книжиц, похоже павших ранее бойцов. Я туда убрал и те что собрал голем. Ещё были наручные часы, с разбитым стеклом. Глянул на левую и пока обезжизненную руку в косынке. Ну точно, след от загара, тот носил часы ранее там. В гранатной сумке были винтовочные обоймы с патронами, около полусотни, плюс одна единственная граната, ручная, «РГД-33», с осколочной рубашкой. А изучив обе винтовки, удивлённо хмыкнул, одна из «СВТ» была старшины, по номеру вписанному в документы определил. Да и в подсумках магазины от неё и штык-нож имелся. Фляжку бы найти, ремень на неё пуст был. Убрав вещи, я собрался ещё подремать, когда услышал шорох рядом, и скривился, быстро прибрав всё лишнее, а достав свои вещи, что снял с тела, винтовку прислонил к стволу берёзы, ну так и есть, мелькнул силуэт и показался чумазый боец-пограничник, что быстро меня рассмотрел. Эту группу пограничников я сканером засёк ещё когда лечение проводил, те вроде низиной шли мимо деревьев, но видимо решили заглянуть, так и встретились.
Пропал тот ненадолго. Вскоре появилось ещё шестеро пограничников, один в командирской форме, тёмно-синие галифе и зелёный френч. Причём, командир оказался политработником, старший политрук. Замечу, что сканером я засёк куда больше народу. Три десятка пограничников, явно недавно из боя, несли носилки с шестью ранеными. Гужевого транспорта у них не было. Два командира, плюс несколько женщин и детей, скорее всего семьи пограничников, а также с ними несколько бойцов-стрелков было. Вроде шестеро. Эти пограничники старались не мелькать на виду, всё же деревья просматриваются насквозь, кустарника не было, вырубили. Это я сидел, прислонившись к стволу дерева, не видно. Рядом кучкой вещи, на пах накинул полу шинели, а так обнажён был. На другой части шинели сидел. Вот старший политрук подошёл, присев рядом на корточки. С непонятным интересом изучая меня окровавленного. Мельком глянул на форму, петлицы были видны, и спросил:
— Кто такой?
— Старшина Мишин. Вон наши ДОТы разбитые. Из моего ДОТа я один живой выполз.
— Ясно. Из батальона укрепрайона. Медик нужен?
— Нет, перевязали хорошо. Тут до вас стрелки проходили, помогли. Помощь какая нужна?
Тут старший политрук сильно удивился, тот видимо от меня просьб ожидал, а не то что я буду спрашивать их в чём нужда. Правда, быстро пришёл в себя, хмыкнул каким-то своим мыслям, и спросил: