Потом слетал к Бресту, а я там склады знал, захватил, и увёл вещевого имущества на шесть тонн, от простых гимнастёрок, до шинелей и сапог. Раз я ротный старшина, должен всё это иметь. Сидоры, котелки, ремни и фляжки тоже. Плюс пять тюков взводных палаток, две командирских, пару буржуек. Три санитарный сумки с медикаментами. Кстати, в шкафу, в кабинете начальника складов нашёл кучей сваленные награды, медали и ордена. Причём, к ним тут же и наградные книжицы. Прибрал всё. После этого перешёл на вооружение, шесть пулемётов «Максим», две зенитных пулемётных установки на базе «Максим», два зенитных и два станковых «ДШК». Из стрелкового оружия, тридцать «ППД», тридцать пистолетов «ТТ», тридцать карабинов «Мосина», тридцать «СВТ», тридцать ручных пулемётов «ДП» и два батальонных миномёта. Ко всему небольшой боезапас. Пять ящиков с ручными гранатами напоследок. Шестой уже не вошёл, места нет. Почти час потратил чтобы это всё набрать и на своей «Цессне» вернулся на ту же трассу на Белосток. Причём к городу. По моим прикидкам лейтенант Граб где-то тут должен находится. Понятно искать его с бойцом это как иголку в стоге сена, но будем искать. К слову, сам я переоделся в новенькую форму. Петлицы нашил, а коробку с фурнитурой я тоже набрал, так что теперь выглядел как настоящий старшина. Да я им и был. Боёв за город не было, хотя наши ещё тут были. Разрозненные группы. Остальные уже ушли. Я поднимал одного голема и тот искал лейтенанта. А по ауре его, снял перед расставанием. В памяти опции големов хранилась. А нашёл двадцать девятого, в крупном лагере для военнопленных. Ха, и узбек там, сидел рядом с лейтенантом. Только у узбека теперь рука перевязана, и второго сапога нет, а так мало отличались от того, какими я их видел перед расставанием четыре дня назад. Разве что оружия нет.
Големы сняли охрану, две роты охраняли около пяти тысяч пленных в открытом поле, так что прошёл на территорию. Причём, с оружием с собой, ремень винтовки на плече был, при всём снаряжении. То, что ночь с двадцать девятого на тридцатое была светлой, Луна так и светила, мне не мешало. Кстати, лагерь километрах в десяти от того места, где мы расстались. Недалеко ушли. Вот так подошёл и потряс Краба за плечо.
— Товарищ лейтенант?
Когда я очнулся в новом теле, хотелось выругаться. А мне понравилась служба сначала ротным старшиной, потом интендантом целого полка. За четыре месяца подняться из ротных старшин в главные интенданты полка, в звании техник-интенданта первого ранга, что соответствует званию старшего лейтенанта, это ой как неплохо. Меня как раз в службу снабжения дивизии перевести хотели, комполка не давал, но не успели. А погиб под Вязьмой. Ведь как, освободив лейтенанта, с ним к нашим вышли, за счёт добытого мной тот сформировал пулемётную роту, благо в лагере он нашёл бойцов своей роты и батальона, семнадцать, плюс два сержанта, но были же. Так что воевали. Сначала Минский котёл, потом Могилёвский, из которого вырвавшись, попали в Смоленский котёл, страшные бои там шли, однако и там выйти смогли. А вот в октябре из Вяземского уже не вышли. Комполка поднял всех в атаку, тыловиков тоже, даже мои запасы истощились. Три голема, приняв вид трёх павших недавно бойцов, в атаке бежали рядом и закрывали меня собой от вражеских пуль, точными выстрелами при этом выбивая активных стрелков у немцев и пулемётчиков. Вот только пуля похоже прилетела с тыла, а засекли её големы сканерами, и стрелка. Пьяный вусмерть сержант-пулемётчик, знаю его, из первого батальона, садил очередями не глядя, нам в спины. Так что онемение в затылке, и темнота. А так вообще здорово было, мне всё понравилось. Жаль, что так быстро всё закончилось, но сильно не расстраивался. Я же перерожденец, и эта опция по идее не имела границ, так что буду умирать и снова оживать, так чего печалится о старых жизнях, когда передо мной новые? А это опыт. Девчат-наложниц, что в хранилище были, вот их жаль. Тем более я пятым големом получил знания опытного интенданта и изучил их. Я действительно теперь очень хороший снабженец. Эта кухня мне открылась с новой стороны. О многом я даже и не подозревал. Ох и дурят там нашего брата-бойца, ох и дурят. Со мной теперь так не выйдет.