— Не помню, даже как в больницу попал.
— Это военный госпиталь, в Москве мы. А как попал знаю, уже ходят слухи. Второй день у нас тут лежишь. Налёт был на сберкассу, а ты там в очереди стоял, к кобуре потянулся. Вот один налётчик тебе рукояткой по голове и вдарил. Да так, что выстрел случайный произошёл. Рядом патруль проходил, бросился к сберкассе, до перестрелки дошло, но банду всю взяли. Только ты всё это время без сознания на полу пролежал, пока к врачам сюда не привезли. Вот такая у тебя история, лейтенант. Хорошо, что сам очнулся, а вот что ничего не помнишь, это как раз не хорошо.
Чуть позже врачи подтвердили мнение неизвестного соседа, долго со мной возились, но заключение, по мимо травмы, о трещине в черепе уже знали, действительно сильный удар, поставили ретроградная амнезия. Вот такие дела. Ещё дали изучить свой новый облик в карманном зеркальце одного из врачей. Помните актёра Соломина, что играл доктора Ватсона или лейтенанта Грозных из «Крепкого Орешка»? Вот, один в один актёр, только синяки под глазами как у панды. Приятное лицо, мне понравилось. И да, сейчас июнь сорок первого, войны ещё нет, до её начала целых восемь дней. Меня пока оставили. Кстати от врачей узнал, что Александр Савельев служит тут рядом с Москвой, на крупных военных складах. Его начальник приезжал, какие-то документы и планшетки забрал, от него узнали. С прошлого года начал службу, это его первое назначение и вот до этого дня. Не женат, детей нет. А так, что удалось выяснить, двадцать один год, в сентябре будет двадцать два. На место службы сообщат, что я очнулся, может пришлют кого, опишут кто такой Санёк, вот и подожду. Врачи остальных обошли и ушли, а я лежал и размышлял. Планы у меня всё те же, буду воевать, и желаю снабженцем. Может попартизаню, мне это дело тоже нравиться. Жду, когда хранилище запуститься, сразу всем нужным заполню, если оно будет в сто семь тонн. Скрестил пальцы в надежде, что так и будет. Потом опция големов запустится, ну и дальше по старым планам. Понятно Марию Райнову спасти, Ивана Райнова из концлагеря. В теле Власова не успел, зато в теле Ивана Градова вполне.
По сути мне остаётся только ждать, всё равно до начала войны госпиталь мне не покинуть, буду лечиться. Да и по службе стоит выяснить, что дальше делать. Война не даст комиссовать, там всех одной гребёнкой на фронт будут отправлять, а мне нужно лишь показать, что память может и потерял, но знания по специальности имею. Этого вполне хватит. Дальше завтрак пролетел, я сам смог поесть, хотя вставать мне запретили, садится я смог. Также и обед прошёл, а потом ужин, но со службы Сани так никто и не пришёл. А дождался я на следующий день, после завтрака, к десяти утра, я как раз с перевязки пришёл, да, разрешили ходить. В палату за мной зашёл бравый командир, в звании техник-интенданта первого ранга.
— Здорово Санёк, — бодро поздоровался тот, потом с остальными соседями, при этом цепким взглядом меня изучая. — Вижу не узнаешь меня, я Антон Лукин, мы вместе служим. Идём пообщаемся. Тебе разрешают на территорию выходить?
— Думаю, можно, — согласился я.
Нас так никто и не остановил, вышли через центральный вход, тут влево и в небольшой парк, что при госпитале был. Тепло, Солнце хорошо подогревает. Так найдя свободную скамейку, сам я в полосатой пижаме был, тапочках, и устроились. Тот осмотревшись, чуть понизив голос сказал:
— Арефьев, начальничек наш, тебя уже вывел за штат. У врачей бумагу потребовал, что ты пока не дееспособен и освободил место для племянничка. У нас штаты раздули, больше никого не втиснешь, вот и пришлось так изворачиваться. Ты же получается занял место, что он родственнику своему готовил, а тут видишь, подсуетился. Тот завтра начинает дела твои принимать. Их пока на меня перекинули.