А случилось это так.
Всю весну 1942 года отряд имени Ворошилова провел в непрерывных схватках с оккупантами. Для молодых и необстрелянных бойцов это явилось суровым и трудным испытанием. Партизаны, истощенные голодом, простуженные, были вынуждены неделями и месяцами жить в промозглой лесной сырости, проводя нередко многие часы в ледяной болотной воде, не имея возможности ни развести костер, ни высушить до нитки промокшую одежку, ни как следует отдохнуть. Духом никто, конечно, не падал.
И отряд действовал. В апреле мы разгромили колонну фашистских войск близ деревни Качай Болото, а вскоре еще одну, недалеко от станции Брожа. Чуть позднее внезапной и стремительной атакой уничтожили хорошо укрепленные и достаточно сильные гарнизоны оккупантов в деревнях Межное и Каменка. Произошло немало и других схваток с гитлеровцами. Однако каждая из них, будь то короткая перестрелка с фашистским патрулем или же крупная, тщательно подготовленная операция, в которой принимал участие весь отряд, неизбежно требовала самого, пожалуй, дорогого и важного для нас в то время — боеприпасов. Запас гранат и патронов быстро истощался.
По заданию подпольного обкома партии нашему отряду вместе с другими партизанскими группами предстояло разгромить фашистский гарнизон на Ясеньском торфозаводе. Главной целью нападения являлось освобождение от рабского труда на торфяных разработках сотен подневольных девушек. Очень важным, однако, было и другое: согласно сведениям разведки, гарнизон возле станции Ясень располагал большим количеством боеприпасов.
Он был нелегким, этот бой. Упорная схватка длилась почти всю ночь. И только на рассвете, после нескольких часов яростной пулеметно-автоматной перестрелки, наступила наконец развязка: гарнизон на заводе, поставлявшем топливо оккупантам, перестал существовать. Были освобождены и подневольные девушки. Но боеприпасы…
При удачном исходе операции мы рассчитывали добыть патроны по крайней мере к трофейному, отнятому у врага оружию. Однако в ходе боя казарму, где засели и яростно оборонялись, понимая свою обреченность, гитлеровцы, пришлось поджечь. Иного выхода не существовало. Но, как выяснилось, именно там, в двухэтажном здании, и хранились так нужные нам боеприпасы. В охваченной пламенем постройке начались взрывы: огонь достиг хранилища.
Итак, наши планы не оправдались. Но это было еще не все. Положение, и без того серьезное, осложнялось тем, что после затяжного и нелегкого боя, длившегося несколько часов подряд, отряд остался практически безоружным. Операция поглотила все то, чем мы еще располагали — почти весь запас патронов и гранат. Имея оружие, мы, увы, не могли его использовать!
Жители окрестных деревень, с радостью встречая в те дни партизан, — вот она, Советская власть, рядом с нами! — не подозревали о том, что пулеметные диски бойцов пусты, а в автоматах и пистолетах — всего по нескольку патронов. Внешне, конечно, создавалось впечатление, что в населенный пункт входит по-прежнему боеспособный и достаточно мощный отряд.
Нужно было срочно что-то предпринимать. Но что именно? Выход из труднейшего, грозящего гибелью всему отряду положения искали все: и рядовые бойцы, и штаб, и командование. Но время неумолимо шло, а результатов пока никаких.
Поздней августовской ночью на связь с патриотами деревни Заволочицы отправился Владимир Катков.
— Люди там надежные, свои, — провожая его в дорогу, говорил Евгений Качанов, — таким довериться можно. Надежды, конечно, мало, сам понимаешь, но все-таки… Поговори с сельчанами, посоветуйся. Может, и найдется выход.
Деревня невелика. Сразу же за ее домами, недалеко от шоссейной магистрали Брест — Бобруйск, на несколько сот метров протянулась открытая и ровная низина. Это пойма неширокой, но полноводной Птичи. А вот и она сама, светлая, с извилистыми, густо поросшими кустарником берегами. Здесь же рядом — мост. Его потемневший от времени деревянный настил гулко отражает тяжелые, грузные шаги фашистских патрулей. Из бойниц двух дзотов, расположенных у моста, недобро поглядывают пулеметные стволы.
Ночь. Мелко рябит под луной темная поверхность реки. Многому учит партизанская жизнь: Володя Катков плавает без всплесков, без шума. Вот наконец берег. Место открытое, спрятаться негде. И хотя деревня уже спит (в окнах — ни огонька!), партизан осторожен: в любой момент можно нарваться на засаду.