— Река Ангара — электрическая река. Вы, друзья, представляете, что такое механическая лошадиная сила?
— У нас на заводе две паровые машины, — с достоинством ответил Семен Денисыч. — Одна в шестьдесят лошадиных сил, другая — восемьдесят.
— Великолепно! — воскликнул Мякишев. — Так вот, знайте, что мощность Ангары пятнадцать миллионов лошадиных сил! Ангара может двигать сто тысяч таких заводов, как ваш!
Пренебрежительное и вместе с тем настороженное выражение сменилось на Санькином лице откровенным изумлением. Он даже издал какое-то неопределенное восклицание.
— Сто тысяч!.. — повторил Семен Денисыч. — Столько заводов, поди, во всей России нет?..
— Конечно, нет! — почти закричал Мякишев. — В том и дело! Все электростанции России, да не сейчас, а в мирном тысяча девятьсот тринадцатом году, едва тянут на полмиллиона лошадиных сил!.. А вот здесь, где мы находимся, именно в этом ущелье, будет... — он словно запнулся и тихо сказал, нахмурясь, — я не знаю когда, но... — голос снова окреп, — но будет построена грандиозная, сейчас даже немыслимая электрическая станция мощностью в два, а может быть, и три миллиона лошадиных сил! Я, может быть, и не увижу этого, и вот ровесник мой, — он указал на Семена Денисыча, — тоже... может не увидеть... А вы, все вы, обязательно увидите! Увидите новую жизнь на этих берегах, новые города с широкими просторными улицами и красивыми домами, с красивыми и счастливыми людьми...
Вы спросили: какая у меня работа? Отличная работа! Это больше, чем работа, это дело моей жизни. Я открываю людям Ангару. На языке инженеров это называется рабочая схема использования энергетических ресурсов реки Ангары. Чтобы строить, надо знать ширину реки и ее глубину, скорость течения реки и ее многоводность, профиль долины и структуру горных пород... Много уже сделано, но еще больше надо сделать. Я старик... и один. Я должен был возглавить экспедицию. Мне дали деньги. Щедро дали. Но кому сейчас нужны деньги?.. Вот Кузьма Прокопьич кормит меня из милости... Могу один не успеть. А я должен успеть. Очень важно, чтобы и сюда, в эти глухие дебри, быстрее пришел электрический век. Только этот век приведет человечество к счастливой жизни!.. Когда человек обуздает все могучие реки и зальет землю потоками света и тепла, освоит все несметные богатства ее недр — наступит истинный золотой век, о котором всегда мечтали люди. Когда наступит пора изобилия и каждый будет сыт, одет и обут, отпадет нужда в грабительских войнах и алчных распрях... Английский священник Мальтус писал, что войны неизбежны и нужны. Он страшился, что люди переполнят землю, и пугал их голодной смертью. Он был глуп и невежествен. И не верил в людей... Когда человек пробудит к жизни все дремлющие силы природы, исчезнет насилие и все люди станут братьями...
— Постой! — не вытерпел наконец Сенька. — Значит, так: накорми всех досыта, одень, обуй и — братья?.. Теперь послушай меня. Месяцу не прошло, друга моего Романа Незлобина живого волочили за лошадью! Или еще был у нас на заводе вроде тебя старик, и тоже Василий Михайлович. Пошел к офицеру, как к человеку, поговорить. А ему шашкой брюхо проткнули, кишки выпустили! А офицер тот сытый был, гладкий, и одет и обут, не как мы с тобой! Нет, ты насчет братьев рано заговорил!
— Всё это я хорошо знаю... — тихо сказал Мякишев и весь как-то сжался, будто на плечи ему навалили непосильную тяжесть, — у меня сына... студента... шашкой зарубили...
— А ты говоришь, братья! Сын-то, видать, лучше тебя понимал. За народ шел.
— Несправедливо попрекаешь, Александр, — сказал Семен Денисыч. — Он для народа трудится.
Санька как будто именно этого возражения ждал.
— А коли он за народ, так пущай все в сторону и винтовку берет! Нас удавят — все его планы ни к чему!
Мякишев покачал головой.
— Рано или поздно труды мои пригодятся народу.
— Вот ты и помогай, чтобы рано, а не поздно.
— У меня свое дело, — твердо возразил Мякишев. — Никто из вас за меня его не сделает.
— Странный ты человек! — закричал Санька. — Да ты пойми: побьют нас, твоя затея только на вред рабочему люду пойдет! Еще грузнее на шею нам сядут!
— Рано или поздно, — снова повторил Мякишев, — правда восторжествует. Колесо истории вертится в одну сторону.