— Не разводи агитацию, кутья! — прикрикнул Чебаков. — И вообще освободи помещение. Не принюхивайся к чужим делам.
— Далек я от мирских дел, — смиренно возразил попик. — И помыслы мои обращены к царству небесному.
— Ну и шагай в свое царство, — добродушно усмехнулся Чебаков.
— А попадью оставь! — крикнул вдогонку Васька Ершов. — Пущай еще принесет закуски.
— Какое же у тебя дело ко мне, товарищ председатель? — спросил Чебаков, когда поповская чета удалилась на кухню.
Сергей предъявил свой мандат.
Чебаков передал его Ваське Ершову.
— Читай!
— Предъявитель сего товарищ Набатов Сергей Прокопьевич является помощником командира Приангарского партизанского отряда и командируется в село Коноплево для разъяснения задач текущего момента и пополнения партизанского отряда за счет местного населёния, — прочел Васька и, подмигнув Сергею, добавил: — Опять в начальниках ходишь.
— Насчет населения местного не шибко обрыбишься, — сказал Чебаков, нахмурясь. — Вторую неделю стоим здесь, в Коноплево, а один подпасок бездомный записался в отряд. Понятно? Пустой номер — твоя командировка.
— Почему пусгой? — возразил Сергей. — Сколько бойцов в вашем отряде?
— Двадцать восемь штыков и шесть сабель, — важно ответил Васька.
— Помолчи! — оборвал его Чебаков. — К чему это ты спросил?
— Не понял?
— Ты мне загадки не загадывай. Молод еще!
Сергей словно не заметил его вспышки. Сказал убежденно:
— Объединяться надо, Ефим Терентьич. Враг у нас один. Вместе и бить его.
Чебаков молчал, сбычившись. Грузно положил на стол пудовые кулаки.
— Скажу по-стариковски байку, — вступил в разговор Денисыч. — Свяжи веник — не переломишь. А по прутику и дите малое переломит.
— Объединяться, значит?.. — Чебаков в упор посмотрел на Сергея. — А верх чей?
— В корень смотришь. Ефим Терентьич! — закричал Васька. — Знаем мы эту механику! Просунь шею в хомут, враз засупонят!
— Командиры у нас выборные. Выбираем по боевым заслугам, по опыту, по уму, — ответил Сергей Чебакову. — А насчет хомута, это глупый разговор. Интерес у нас один. Дело общее.
— Посадят на загорбок комиссара, — не унимался Васька, — будешь ходить по одной половичке!
— Дисциплины испугался! Так и скажи, что кишка тонка! — Сергей тоже взорвался наконец. — Самогон глушить да баб лапать, за этим ты в партизаны пошел? А дураки пущай за тебя воюют? Я как узнал, что в поповском доме прижились, понял, какого поля ягода.
Странное дело, Чебаков как будто и не обиделся.
— Постой, браток, постой, — неторопливо возразил он, удерживая жестом порывисто вскочившего Ваську. — За попа не заступайся. Нашел, чем попрекать. Мне сказали, он летось исправника дюже сладко угощал. И с офицерами дружбу водит. Вот я ему и определил на постой штаб отряда. Пущай опосля господ нам, мужикам, прислуживает. Он у меня за неделю ручной стал. Цыкну, на брюхе ползет. Понял?
— Я другое понял, — жестко возразил Сергей. — Зажирел ты на сладких поповских харчах, как кладеный боров. Больше я тебя совестить и уговаривать не буду. Собирай отряд на собрание!
— А ежели не соберу?
— Сами соберем!
— А ежели тебе по шее?
— По моей ударишь, своя заболит.
— А ты, председатель, не робкого десятка, — с видимым удовольствием сказал Чебаков. — Я таких уважаю. Ты мне скажи, на кой тебе ляд собрание?
— Передам приказ Военно-революционного совета.
— Какой приказ?
— Присоединиться к Приангарскому партизанскому отряду и совместно выступать на Братский острог. Немедленно.
— Еще не запрет, а кнутом машешь! — выкрикнул Васька. — Пошли ты его, Ефим Терентьич, к такой матери! Сами знаем, куда выступать.
Сергей встал.
— Если не выполните приказ, разоружим. И будем судить, как дезертиров и изменников революции!
— Я с тобой по-хорошему, а ты опять грозишься, — упрекнул Чебаков. — Ты одно в толк возьми. У тебя отряд, у меня отряд. Ежели я тебе приказывать буду, ты выполнишь? Нет. А почему я твой приказ исполнять должон?
Семен Денисыч, внимательно следивший за Чебаковым, понял, что тот озабочен больше всего тем, чтобы не уронить своего престижа, и поторопился помочь ему.
— Вот мы тебе и толкуем. Ефим Терентьич, — сказал он уважительно, — надо заодно, объединяться, значит. Тогда никто никому приказывать не станет, а все будем решать сообща. А ты все не вдоль, а поперек. А тебе, орел, скажу, — он обернулся к Ваське, — вовсе не туды гнешь. Нешто память у тебя коротка? Забыл, как летом понужнули вас из Братского острога? Стало быть, надо на ихнюю силу свою силу собрать.