— Припечатай для верности!
Сергей велел Палашке под нагрудным карманом гимнастерки пришить еще один — изнутри — и спрятал туда письмо.
— Ежели понадобится, — добавил Бугров, передавая письмо, — скажи там прямо: бугровский отряд другого главнокомандующего не примет. Это я на случай говорю, ежели вдруг Митрофаны забузят.
— Не позволим!
— Будем в надеже. Еще вот что скажи Брумису. Пущай, как кончится съезд, отпустит тебя в отряд. Ширков не жилец. Не сегодня, так завтра. Без помощника нельзя. Отряд растет. Пора за Белоголового браться.
Палашка обрадовалась. Братка насовсем приедет. Вот спасибо Николаю Михалычу!
И спросила у Сергея:
— К Лизе съездишь?
— Съезжу, сеструха, обязательно, — успокоил ее Сергей.
— Ну, в добрый час! — сказал Бугров, протягивая руку Сергею, и вдруг прервал сам себя. — Нет, погоди! А гнедого-то как же?.. Пелагея! Беги за Корнюхой Рожновым. Срочно ко мне! В полной боевой!
И, отвечая на недоуменный взгляд Сергея, пояснил:
— Жеребца обратно приведет. И ехать вдвоем веселее.
Сергей улыбнулся, вспомнив Корнюхину рану.
— А доедет он верхом?
Бугров, не знавший о деликатном ранении Корнюхи Рожнова, удивился.
— Ты что, забыл? Он у Перевалова в конной разведке.
Только вернулась Палашка, как следом за ней прискакал Корнюха. Грузно спрыгнул со своего рослого мышастого мерина и отчеканил:
— Прибыл по вашему приказанию!
Сергей только подивился его расторопности. Видать, в пользу пошла парню служба во взводе конных разведчиков.
— Поедешь с Сергеем в Больше-Илимское, — сказал Бугров. — Дождешься там, покуда съезд пройдет. Пущай Брумис мне все отпишет в подробности. И жеребца приведешь. Пелагея, дай им хлеба на дорогу.
Кони были добрые. Корнюха — вынослив и еще более терпелив. И Сергею пришлось туго.
Он крепился, сколько мог. Не отдохнувшая от ночного марша поясница ныла все сильнее, и Сергей, кося глазом на Корнюху, стал уже незаметно опираться рукой на переднюю луку.
Но и это не шибко помогало.
— Запалим коней! — сказал он и первый придержал своего ходко рысившего жеребца.
Корнюха не стал спорить. Остановил мышастого и спешился.
— Шагом, а потом уж в поводу, — заметил Сергей.
— Сказал тебе Николай Михалыч, — возразил Корнюха. — Слезай, конь скорее отдохнет, потом опять на рысях пойдем. Эдак-то быстрей будет.
Гнедой жеребец отличался сварливым нравом, и Корнюхе пришлось идти не рядом, а в нескольких шагах позади Сергея. Получался не разговор, а перекликанье. К тому же Сергей был занят своими мыслями.
Сердце щемило сознание, что он с каждым шагом удаляется от Лизы и Кузьки, которые так ждут его и которым он так необходим. «По все дни в тоске....» Он знал, что это не пустые слова... Довез бы Корнюха пакет, а самому скакать в Вороновку... «Кузька в жару, все тебя кличет....»
И словно вьявь увидел перед собой разметавшегося в горячечном бреду сына, услышал слабый невнятный стон, сорвавшийся с пересохших потрескавшихся губ...
Сынок... кровинка моя!.. Доведется ли увидеть?..
— Седай, Сергей Прокопьич. А то прошагаем всю дорогу. Зачем было командирова жеребца брать?
Да, ехать, ехать быстрей! Может, сегодня решится все на съезде. Попросить на отлучку дня три и сегодня же в ночь... Кажись, есть там короткая дорога через перевал...
Ехали крупной рысью с короткими разминками, и Сергей даже глазам не поверил, когда, поднявшись на очередной взлобок, увидел черневшую в лощине гать. За два часа с небольшим одолели половину пути.
— Приляг, отдохни, — сказал Корнюха. — Я присмотрю за конями.
— Боюсь, разморит хуже, — возразил Сергей.
Но усталость брала свое. Лег ничком и, подперев голову кулаками, выгнул изнывшую спину. Чтобы не склоняло в сон, закурил. Корнюха, не успевший позавтракать, достал из котомки ломоть хлеба и кусок сала. Разостлав на земле тряпицу, разрезал хлеб и сало на равные доли.
— Я сыт, — отказался Сергей.
— Один управлюсь, — сказал Корнюха.
— На здоровье!
— Сергей Прокопьич, а про пушку тебе командир говорил? — спросил Корнюха.
— Про какую пушку?
— Котору ты сам отливал. Достали мы ее.
— Когда достали?
— Третьего дни привезли. Как вы уехали с Владимиром Янычем, мы в тот же день подались в завод.
— Ты ездил?
— Я.
— И еще кто?
— Перевалов. И еще трое из нашего взводу.
— Все целы вернулись?
— Все. В заводе нету беляков. Белоголовый всех в Братск согнал. Опасается нашего отряду.