Я поехал к Стефанюку.
— Будем драться, если полезут, — сказал он, выслушав меня.
— Да, видно, они решили испортить нам праздник.
Наш отряд уже продолжительное время стоял в этих районах. Мы изучили местность, познакомились со многими местными жителями. Поэтому работу по разведке мы взяли на себя и регулярно информировали Стефанюка.
Ходить по лесу было еще трудно, хотя дороги подсохли, поэтому на все большие дороги мы выслали сильные заслоны. Конные разведчики объехали большую территорию и предупредили население о надвигающейся опасности. Днем и ночью мы получали сведения о том, что делают оккупанты на станции Старые Дороги.
27 апреля конные разведчики Каледа, Валя и Терновский сообщили, что из Старых Дорог по шоссе в направлении нашего лагеря двинулась колонна противника с полевой артиллерией.
Мы внимательно следили за движением колонны. Около полудня немцы остановились в районе деревни Щитковичи. Отсюда дорога шла на северо-запад, в деревню Обчее, входившую в партизанскую зону. В деревне насчитывалось около ста хозяйств. Была опасность, что фашисты ее уничтожат.
Мы со Стефанюком решили отстоять деревню и встретить противника в двух километрах от нее. Имевшиеся у Стефанюка в отряде две 76-миллиметровые пушки установили по обеим сторонам дороги, замаскировали грудами сухих веток. Начали ждать.
Прискакал Ларченко, крикнул:
— Подходят!
Из-за бугра показались первые немцы Это были разведчики. Они долго смотрели в бинокли и, ничего не заметив, стали спускаться с горки по направлению к деревне, потом повернули на фланг нашего отряда.
— Без команды огня не открывать! — передали по цепи.
Двенадцать гитлеровцев, то и дело останавливаясь и осматриваясь, осторожно продвигались вперед. Вот один, видимо, заметил нас, пригнулся и залег.
— По фашистам! Огонь!
Одновременно ударили пулеметы Тихонова и Оганесяна. Не сделав ни одного выстрела, гитлеровцы замертво рухнули.
— Некому будет сообщить про нас, — меняя диск, улыбнулся Тихонов.
Тишина продолжалась недолго. Из-за бугра показалась цепь, насчитывающая около сотни немцев. Короткими перебежками, стреляя на ходу, они приближались к нам. На фланге отряда Стефанюка враги подошли совсем близко. Там заработали партизанские пулеметы.
Оккупанты, оставив несколько убитых и раненых, поспешно начали отходить в сторону нашего отряда. Здесь их тоже встретили метким огнем. Потеряв десятка два убитыми, каратели отступили.
Скоро они опять показались, осторожно подтягивая орудия.
— Минометами накроем? — заторопился Усольцев.
— Обожди, — сказал я. — Когда начнут бить орудия Стефанюка, тогда и ты начинай из минометов.
Немцы установили на бугре батарею полевых орудий. Вот ударило одно из них — и над нашими головами просвистел снаряд; он разорвался далеко позади. Из кустов сверкнуло пламя. Это открыли огонь пушки Стефанюка.
Возле гитлеровской батареи поднялись два черных столба земли. Было видно, как заметались раненые гитлеровцы.
— Отлично! — крикнул кто-то из партизан.
Начали бить наши минометы. Первые мины не долетели, другие, наоборот, разорвались дальше. Кусков рассердился.
— Бейте и вы! — крикнул он Чернову и Демидову.
Начали стрелять оба противотанковых ружья. Каратели быстро отошли за горку. Три разбитые пушки остались на месте.
— Не думали, черти, что так их встретим! — поднявшись из укрытия, крикнул комиссар.
Из-за горки показалась новая цепь противника.
— Не пройдете, сволочи! — крикнул кто-то.
Вот гитлеровцы спустились вниз и открыли огонь из пулеметов. Мы подпустили врага поближе и сразу ударили из всех видов оружия. Гитлеровцы, несмотря на потери, все же настойчиво рвались вперед.
— Зайди им с фланга! — сквозь шум боя крикнул Луньков Усольцеву.
Тот понял его, кивнул головой и под прикрытием кустов повел свою группу в обход противника. Скоро оттуда дружно заработали ручные пулеметы. Каратели, не прекращая стрельбы, стали отходить.
Потери противника были велики, но на следующее утро он предпринял новые атаки. На нас было брошено не менее восьмисот солдат, поддержанных танками и броневиками. Мы с комиссаром ясно различали в бинокль переправляющуюся через реку Случь группировку около двухсот человек, которая затем, поддерживаемая тремя танками, стала продвигаться по дороге Осиповичи — Бобовня.