Я верил Матузову, он произвел на меня впечатление человека с большим жизненным опытом, умеющего распознавать людей.
— Еще раз проверь и действуй, — сказал я.
— С их помощью эсэсовцы полетят у нас в воздух, — проговорил Матузов и попросил взрывчатки.
Подрывного материала в городе было мало. У Велимовича имелся тол только для группы Красницкого. Забирать маломагнитные мины у Мурашко тоже не следовало: он сам в них остро нуждался. Оставалась только Василиса Гуринович, она доставила тол в Минск, но где сейчас находится этот тол, я не знал.
— Придется обождать, — сказал я. — Со взрывателями могу ознакомить сейчас. — И я достал тол, маломагнитную мину и капсюли.
Вскоре Матузов хорошо усвоил несложную науку и остался доволен минами.
— Эти маломагнитки для нас прямо сокровище. Положил мину — и точно знаешь, когда она взорвется.
— Получите и маломагнитки, и тол, — заверил я его.
Затем мы условились о новом пароле, с которым к Матузову придет наш человек указать, где взять взрывчатку, и мы простились.
В лагере было оживленно. Несмотря на ранний час, партизаны не спали. Возле огороженного жердями скота суетился потный Иосиф Коско.
— Откуда этот скот? — спросил я начальника штаба.
— Только ты уехал, как разведчики сообщили, что около Белой Лужи на ночь остановились немцы, которые угоняют захваченный у жителей скот. Медлить было нельзя, и я послал Меньшикова с группой партизан. Убив двух гитлеровцев и семь полицейских, они принесли их оружие и пригнали пятьдесят восемь коров.
Я приказал выяснить, у кого из крестьян близлежащих деревень отняты коровы, и возвратить их крестьянам.
Возни с распределением отбитого у грабителей скота нам хватило дня на три. Около сорока коров осталось в лагере.
Через пять дней из Минска вернулся Андросик. Ему посчастливилось: он разыскал своего родственника Николая Фролова, у которого и пробыл эти дни. Фролов помог ему найти братьев Сенько; они нигде не работали. Однако их документы были вполне исправны. Братья хотели уйти в отряд, но Андросик посоветовал им остаться в городе и следить за Кубе. Они охотно согласились. У Владимира и Константина Сенько не было оружия, они попросили дать им пистолеты и гранаты.
Андросику не удалось найти людей, которые непосредственно соприкасались бы с генеральным комиссариатом, где работал Кубе. Он был очень расстроен.
— Не переживай, задачу ты уже выполнил немалую. Условился в отношении связи? — спросил я.
— Для связи с отрядом в деревню Озеричино из Минска придет связная Катя Карпук. Группа, я думаю, будет действовать. Может быть, и я еще вернусь в Минск. Правда, в последний день за мной начали следить какие-то субъекты, пришлось заметать следы. Неужели меня узнали? — задумался Андросик.
Меня вызвали из шалаша, и я увидел перед собой незнакомого плотного, широкоплечего мужчину средних лет. Его светлые глаза пытливо изучали меня, словно старались заглянуть в душу.
— Григорий Подобед. От Красницкого.
— Приехали получиться? Вы со взрывчаткой работали?
— Приходилось. Хотя теперь в этом деле много нового. Подучиться не мешает.
— Кто будет взрывать? Сами?
— Да.
— Тогда вот что. Подрывники наши отдыхают. Познакомлю позже. А сейчас пойдемте обедать. Расскажите мне о минских делах…
Мы шли по узкой лесной тропинке. Партизанский лагерь дремал. Вернувшись с ночного задания, партизаны отдыхали. На крышах землянок сушились сапоги, в шалашах видны были автоматы. Вкусно пахло свежим хлебом.
— А вы живете добротно, — похвалил Подобед. — Фашисты в городе наклеили листовки: «На кочках, мол, сидят партизаны, оборванные, грязные…» А у вас тут баня, парикмахерская, пекарня…
— По-разному бывает, по-разному. Бывает, что и похуже, чем на кочках, — сказал я. — Интересно, что они наклеят после вашей операции?.. Кстати, у вас все готово, чтобы уйти после взрыва? Кто еще должен покинуть город?
— Юрий Вислоух и Виктор Глинский. Это мои помощники в механическом. А может, и не понадобится? — с сомнением протянул Подобед. — Посмотрим, как там будет…
— Напомните Красницкому, что это приказ, — строго сказал я. — Семьи переправить на день раньше…
Подобед по-военному отрапортовал:
— Есть! Будет выполнено!..
Он прожил в лагере недолго. Подрывники ознакомили его с новыми минами. Он быстро усвоил все и мог теперь сам научить подрывному делу других.