Эсэсовцы так же бегло ощупали карманы Подобеда и Глинского и выскочили из будки осмотреть прохожих. Трое друзей прошли беспрепятственно в цех. Принесенный тол Красницкий спрятал в станине станка.
И вот наконец мины заложены. В каждой мине по два капсюля. Если один не взорвется, взорвется второй. Но теперь весь вопрос в том, когда взорвать. В рабочее время — погибнут свои. Остаться незаметно на ночь? Но вечером эсэсовцы обходят все цехи с собакой. Подобед в то время работал в утреннюю смену.
— Может, неделю обождем? — спросил его Красницкий.
— Не могу больше ждать, да и опасно: вдруг обнаружат.
Уходя после работы домой, Подобед сказал Красницкому:
— Готовь утром семьи к выходу в лес.
Рано утром Вислоух, Глинский с семьями и старик Подобед вышли за город.
Григорий Подобед шел по улице неторопливо — так меньше волнуешься. Каждый шаг — новые мысли.
Все ли предусмотрено? А вдруг мины обнаружены? Ерунда! Красницкий предупредил бы… А что, если в цехе охранники? Ничего, смелее, Григорий! Помнишь, что говорил комиссар? «Разумно и осторожно!» Значит, так и поступай сегодня…
Подобед подошел к контрольной будке и открыл дверь.
Охранники удивленно посмотрели на часы, внимательно прочли протянутый пропуск. Придирчиво ощупали карманы.
Подобед был спокоен:
— Ремонт. Арбайт. Шеф Фрике приказал!..
Охранники закивали головами. Да, да! Шеф давал такое указание. Это хорошо, что рус аккуратен, служба фюреру требует аккуратности.
Подобеда пропустили. Он не спеша пересек двор.
Войдя в цех, поднял светомаскировочные шторы на окнах. Подошел к станку. Все в порядке. Нет! Надо закрыть двери… Только он подумал об этом, как в цех вошли эсэсовцы…
Большая собака, оскалив пасть, бежала к нему.
Подобед похолодел при мысли о возможном провале. «Неужели пронюхали? Или кто предал?.. Пистолет? Эх, не успею достать из сапога. Собака не даст…»
Овчарка стерегла каждое его движение, злобно рычала.
Пальцы машинально чиркнули спичку. Подобед закурил, хотел было опереться о станину, но, почувствовав под рукой масленку, решил смазать станок.
Он делал это старательно, беззаботно насвистывая песенку. А губы повиновались плохо, вместо свиста получалось какое-то шипение.
Эсэсовцы подходили медленно, и Григорий с облегчением вздохнул: «Утренняя проверка». Он засвистел увереннее, старательнее начал тереть паклей станину. Деланно улыбнулся:
— Смазываю. Работать будет лучше, гут!
— Гут! Гут!
Обойдя цех, эсэсовцы ушли. Подобед подождал немного, потом подошел к двери. Тяжелые кованые сапоги стучали уже далеко.
Он запер дверь. Закурил. Затем приподнял крышку, нашел фитиль зажигательной трубки, приложил к ней горящую сигарету. Убедившись, что фитиль загорелся, подошел к станку Глинского и сделал то же самое.
Посмотрел на часы — до взрыва осталось двадцать минут. Все выполнено. Теперь уходить. Открыть окно и прыгнуть…
Еще давно, когда отец приводил его на завод, подросток Гриша Подобед иногда через окно вылезал из цеха на железнодорожное полотно, убегая отсюда прямо в поле. Вот и сейчас он должен проделать этот путь…
Он встал на подоконник, открыл окно, осмотрелся. Никого не видно.
Подобед последний раз обвел глазами цех. Сердце его сжалось от боли. Здесь он начинал свою трудовую жизнь. Все так знакомо и привычно. Ряды станков… Залитый маслом пол… Григорий придет сюда после победы. Он поставит новые станки, и все будут работать на благо народа.
Подобед, взяв в правую руку пистолет, просунул голову в квадрат оконной решетки. Потом плечи…
Сколько раз мальчиком легко проскальзывал он через эти переплеты! Почему же теперь они стали такими узкими?
«Черт возьми, вырос же я с тех пор! Эх, об этом и не подумал! В мышеловке! Все пропало! Что делать?» Вдруг пришла мысль: «Стать бы теперь мальчиком! Всего на одну лишь минутку!»
Григорий рванулся, напрягая все силы. В глазах потемнело, боль, как ножом, резанула плечи, легким не хватило воздуха.
И вдруг дышать стало легче. «Ура! Вылез!»
Он оттолкнулся от подоконника и спрыгнул на землю…
Пройдя овраг, Подобед свернул влево и пошел через поле. Дойдя до канавы, по краям которой росли березки, остановился передохнуть. Еще раз взглянул на часы:
«Время! Сейчас детонаторы сработают!» Он смотрел в сторону завода. Уже поднималось солнце. Даль была затянута сероватой дымкой тающего тумана.