Вот они вошли в деревню, поговорили с какой-то женщиной и начали ходить по дворам. Трое полицейских отделились от остальных и повернули к школе.
Заскрипела дверь, послышался топот ног и шум от сдвигаемых с места парт.
— Неужели они остановятся здесь?.. — прошептал Козлов.
В этот момент на лестнице послышались шаги. Партизаны переглянулись. Козлов через щели увидел высунувшуюся голову полицейского.
— Есть там кто-нибудь? — послышался голос снизу.
— Здесь только старая рухлядь, — ответил полицейский.
— Все равно посмотри, — настаивал тот же голос.
— Спасибо, я на нее насмотрелся, когда еще учился в школе. — И полицейский стал спускаться по лестнице.
Как только внизу затихли шаги, Козлов подошел к окошечку. Двое полицейских медленно шли от школы к центру деревни. Туда же направлялись и другие. Вскоре весь отряд собрался и ушел.
На чердак поднялись Нина Яковлевна и ее дочь, красивая молодая девушка.
— Моя дочь Тамара, — сказала Нина Яковлевна, указывая на девушку. — Как, жутко было?
— Мы не из пугливых, — улыбнулся Козлов.
— Только не подумайте, что мы пригласили этих «гостей», — сдержанно улыбнулась Тамара.
— Что вы, что вы! — поспешил успокоить ее Козлов. — Наоборот! После этого случая у нас и тени сомнения не может быть.
— Люблю откровенных людей, — сказала Нина Яковлевна.
Сидоров, не вытерпев, спросил:
— Зачем они приходили?
— Говорят, что какие-то бандиты ночью прошли через деревню, — пояснила Тамара.
— Так почему же они ночью не преследовали, если видели? — засмеялся Грунтович.
Все улыбнулись.
— Я иду в Минск, с вами останется Тамара. В случае чего не оставляйте ее, — попросила мать.
— Будет у нас хороший опекун, — улыбнувшись, заметил Грунтович.
— Я постараюсь, чтобы вам было неплохо, — серьезно сказала девушка.
Козлов дал Нине Яковлевне марок, попросил купить в Минске кое-что из продуктов и разузнать, что делается в городе. Нина Яковлевна обещала все выполнить.
Когда мать ушла в город, Тамара принесла партизанам на чердак книги. Через час она снова поднялась на чердак и принесла горшок горячей картошки и тарелку малосольных огурцов. Пока партизаны ели, она наблюдала из окошка.
Козлов рассказал девушке о последних событиях на фронтах, а Павел Грунтович — о делах минских партизан. Тамара внимательно слушала.
— А у вас в отряде девушки есть? — спросила она.
— Конечно, есть, — вмешался Бачила.
— Что они делают? — заинтересовалась Тамара.
— То же, что и все партизаны. Ходят в разведку, подрывают эшелоны, стреляют в фашистов.
— Примите и меня в отряд, — взволнованно проговорила девушка. — Ведь я комсомолка, что я скажу товарищам, когда нас освободят от фашистского ярма?
— Мы не из этого края птицы, Тамара, — сказал Козлов. — Мы с юга, наш лагерь далеко, а если ты хочешь партизанить, иди на север: там тоже есть партизаны, они тебя примут.
— Пойду, — очень тихо сказала девушка, скорее себе, чем им.
Пришла Нина Яковлевна и принесла хлеба.
Вечером все поужинали впотьмах, и партизаны легли спать. Ночь была тихая и звездная. Дежурные постоянно расталкивали храпевших во сне товарищей.
Прошло четыре дня. Нина Яковлевна не спрашивала у партизан, долго ли они будут у нее, но Козлов заметил, что она стала подозревать, действительно ли они те, за кого себя выдали. Вечером он собрал оставшиеся у них продукты и зашел к хозяйке.
— Вот, Нина Яковлевна, приготовьте, пожалуйста, из этих продуктов нам еды. Завтра вечером мы от вас уходим.
— Если не секрет, скажите, почему вы так долго находились здесь? — поинтересовалась Нина Яковлевна.
— Работать нам предстоит только в воскресенье, а лагерь наш далеко и ходить туда-сюда займет много времени… А что мы делаем, может, когда-нибудь узнаете, — уклончиво ответил Козлов.
— Живите, милые, сколько нужно; правда, мне показался немного странным ваш длительный отдых на чердаке, — призналась Нина Яковлевна.
В пятницу с наступлением темноты партизаны стали прощаться с хозяевами. Нина Яковлевна пожала каждому руку и поцеловала в лоб, а Тамара провела партизан безопасной дорогой к броду, который знали лишь немногие из местных жителей. Здесь партизаны простились с девушкой.
Первым в воду вошел Сидоров, за ним остальные. Перейдя брод, набрали восемь бутылок воды, оделись и потихоньку пошли к дороге. Разыскали свою яму. Козлов проверил знаки: в яму никто не заглядывал. Кое-как устроившись, партизаны стали ждать.