В рядах украинцев послышался одобрительный гул. Я шепотом спросил Цыганкова:
— Кто это выступал?
— Их командир.
Когда шум утих, поднялся другой его товарищ, снял пояс и вместе с гимнастеркой поднял нижнюю рубашку, повернувшись к нам спиной.
— Вот что сделали со мной гитлеровцы, — он показал сизовато-красные рубцы не заживших еще ран.
Воронянский, повернувшись к их командиру, спросил:
— Чего вы хотите?
— Мы хотим, чтобы нас приняли в ряды партизан, — взволнованно ответил тот. — Чтобы мы стали, как все. Мы оправдаем…
Воронянский, Цыганков и я отошли посоветоваться.
— Красноречивый у них командир, ничего не скажешь, — подмигнул я Цыганкову.
— Он не только говорить умеет… Позавчера, выхватив у пулеметчика пулемет, расстрелял в упор полную машину гитлеровцев, — ответил Цыганков.
— А об остальных как думаешь? Ведь ты с ними смеете уже около пуда соли съел? — спросил Воронянский.
— Хорошие ребята, в бой идут смело! — горячо воскликнул Цыганков.
— А может, просто желаешь от них скорее избавиться?
— Нет! Нет! — затряс головой Цыганков. — Я говорю, как мне совесть подсказывает.
— Попробуем принять, — шепнул я Воронянскому.
В знак согласия тот кивнул головой и снова подошел к украинцам.
— Товарищи! Вы знаете, что мы находимся в тылу противника. Враг лют и коварен, вы сами достаточно испытали это на себе. Не обижайтесь за то, что мы осторожничали. Мы решили принять вас в партизанский отряд, чтобы вместе громить врага до полного его уничтожения.
Радостное оживление охватило украинцев, кто-то крикнул «ура!». Всего минут пять понадобилось им, чтобы собрать продукты, снять часовых и построиться.
— За мной, шагом марш! — скомандовал Воронянский. Вскоре сквозь деревья показались палатки нашего лагеря. Украинцы с большим интересом рассматривали хорошо вооруженных партизан.
— Да… это сила! — пробормотал шедший рядом со мной командир украинцев и уверенно добавил: — С вами не пропадем!
Цыганков привел их к рации. Сидя на траве, они слушали Москву.
К Воронянскому подошел Володя и что-то прошептал на ухо. Воронянский встал и обратился ко всем:
— Товарищи, обед готов, пойдемте подкрепимся.
Наш отряд стоял рядом с отрядом Воронянского, и мы пользовались одной кухней. Под большими котлами весело трещали сухие дрова, по всему лагерю разносился вкусный запах. Около котлов суетился старший повар Володя Стасин со своими помощниками.
— Ну, показывай, что приготовил, — обратился к Володе Воронянский и, сняв пробу, сказал: — Эх, перцу нет.
— Все, кажется, прислала Москва, а про перец забыла, — развел руками повар и тут же нашелся: — Отпустите поскорее на задание — у немцев отниму.
К кухне потянулись партизаны и делегаты, только украинцы стояли в стороне.
— А что вы, друзья, ждете? — шагнул к ним Тимчук. — Подавальщиц у нас нет, нужно самим себя обслуживать.
И украинцы, осмелев, подошли к котлу. Последним брал плов их командир.
Партизаны сидели прямо на траве и, разделываясь с пловом, весело переговаривались.
— Володя, не забудь про людей, которые в наряде! — крикнул Тимчук, с удовольствием глядя на обедающих.
— Не забыл… Плова много. У кого хороший аппетит, могу добавить, — весело ответил повар. — Так, значит, разрешаете мне к немцам, за перцем?..
6
Был солнечный теплый день 15 июля 1942 года. На взмыленной лошади прискакал верховой. Это Владимир Романов, начальник разведки отряда «Мститель». По хмурому лицу Владимира я сразу понял: случилось что-то недоброе. Подойдя к нам, он тихо доложил:
— В поселок Валентиново прибыло двадцать пять автомашин с карателями. Оставив машины, фашисты направились к нашей приемочной площадке.
— Сколько их? — спросил я Романова.
— Около тысячи.
Воронянский и Тимчук, не закончив есть, выскочили из-за стола. Заметно посуровели их лица. Положение было серьезное. Впереди лес, за которым расположился немецкий гарнизон, сзади река Илия. Отходить некуда.
— Что будем делать? — обратились ко мне партизаны.