— Да, необходимо встретиться с жителями и постараться выяснить все о противнике, — пояснил Тимчук.
Мы согласились с предложением Тимчука. Ночью в ближние деревни были высланы разведчики со строгим наказом не ввязываться в бой. Вскоре разведчики возвратились, собранные ими сведения были очень неопределенны.
— На прорыв пойдем после полудня, — выслушав разведчиков, сказал я товарищам. — В это время каратели готовятся к ночным нарядам и основные их силы находятся в гарнизонах.
Наступило утро. Время тянулось мучительно медленно. Вот, наконец, и полдень: со стороны эсэсовцев по-прежнему все тихо. Это странно и необычно: как правило, выступив против партизан, немцы стремились не давать им ни минуты покоя.
— Похоже, какой-нибудь фортель замышляют, — забеспокоился Воронянский.
Из деревень Янушковичи и Трубовичи прибежали разведчики и сообщили, что в лес вошло около двух батальонов эсэсовцев.
Разведчики с другого направления также сообщили, что в поле, недалеко от нашей стоянки, немцы и полицейские окопались и установили пулеметы и минометы. Итак, враг решил подобраться к нам втихую. Нужно было быстро разобраться в обстановке и действовать решительно и энергично.
Еще раньше мы с Долгановым и Воронянским условились, что после прорыва из блокированного района отряды разделятся: они пойдут в Бегомльский район, а наш отряд и делегаты — в Смолевичский, чтобы быть как можно ближе к Минску.
Партизаны подготовились к бою. Отряд Воронянского выдвинулся несколько вперед и недалеко от лагеря занял оборону. Немцы обстреляли его, и отряд начал отходить в лес. В нашем расположении стали рваться мины. Разведчики донесли, что гитлеровцы подвигаются очень осторожно: сначала обстреливают перед собой местность, затем, перебегая обстрелянное место, ложатся и обстреливают впереди себя новый участок. Эта тактика была понятна: немцы опасаются засад, хотят согнать всех нас в одно место, окружить и уничтожить.
— Может, не будем принимать боя? — донесся до меня чей-то голос.
— Трусов будем расстреливать, — громко сказал я.
Объяснять, что у нас нет другого выхода, кроме как прорваться с боем, уже не оставалось времени.
— Ни шагу назад, — услышал я голос Тимчука, — прорываться только вперед. Сзади нас ждет гибель.
Начальник штаба Луньков с сильной группой партизан охранял раненых и радиостанцию. С целью ввести в заблуждение противника мы покинули место стоянки и отошли в глубь леса.
Каратели приближались. Мины рвались вблизи нас. Улучив удобный момент, отряд Воронянского внезапно ударил по врагу и сразу же отошел. Притаившись в кустах, мы видели, как к месту короткой схватки спешило новое подразделение карателей. На месте бывшей нашей стоянки стрельба все усиливалась. Через некоторое время до нас долетели громкие крики: это противник атаковал пустой лагерь.
— Вперед! — скомандовал я, и два отряда, наш и Воронянского, двинулись на север, а отряд Долганова остался прикрывать отход.
Нам посчастливилось: мы проскользнули без выстрела между двумя крупными подразделениями карателей.
С наступлением темноты мы вышли к реке Илии недалеко от нашего старого лагеря. Здесь к нам присоединился отряд Долганова. Держа оружие и одежду над головой, партизаны благополучно переправились на другой берег.
От противника мы оторвались. Теперь надо замести следы, хотя объединенному отряду в триста человек с тяжелым грузом и ранеными сделать это не так-то легко. Короткая летняя ночь не позволяла медлить. Наш отряд и делегаты вышли вперед и под прямым углом повернули на восток.
За ильскими болотами распевали соловьи, у самых ушей зудели рои назойливых комаров. Как ни старались мы продвигаться бесшумно, все же нам это не вполне удавалось. Под ногами гулко чавкала мокрая земля… Изредка брякнет оружие, хрустнет нечаянно обломленный сучок.
Вся надежда была на шедших впереди разведчиков: они должны обеспечить безопасность продвижения. Для этого разведчики обязаны выработать кошачий шаг, чтобы бесшумно проходить кусты, должны услышать и разгадать в лесу каждый звук. Разведчиков возглавляли Мацкевич и Сермяжко. Они блестяще выполнили свою задачу.
Далеко позади остались Илия и наша последняя стоянка. Лес кончился. Справа раскинулась деревня Янушковичи, слева — Трубовичи. Отсюда несколько часов назад на нас напали эсэсовцы и полиция. Где же они теперь? Остались в нашем лагере, преследуют по следам или возвратились по деревням? «А может, на нашем пути сделали засаду и подстерегают нас?» — кольнула догадка, и мы предупредили всех, чтобы были внимательнее. Пригнувшись, мы шли вслед за разведчиками по канаве во ржи. Выделенная группа несла раненых. Мокрые колосья били по лицу.