Меньшиков понимал, что она права. Он направил Валю в распоряжение командира конного взвода разведчиков Ларченко. Тот, выслушав ее, недовольно сморщился, но другие разведчики стали просить за смелую девушку.
— Уж очень ты неспокойна, все хочешь испробовать. Ведь ты собиралась подрывником стать? — спросил я ее, когда узнал про новое назначение.
— Одно другому не помешает, — бойко ответила она. — Зато теперь уж без дела не останусь. Посылайте куда угодно…
Строительство закончено. Партизаны разместились в теплых и просторных землянках. Отапливались жестяными печками, которые сконструировал Коско. Ночью горели керосиновые лампы, в штабной землянке был электрический свет — это радисты приспособили трофейные аккумуляторы от автомашин.
Я предложил назначить Коско заведовать партизанским хозяйством.
— Да он же недавно в партизанах, — усомнился начальник штаба.
— Зато много лет был председателем сельсовета, — возразил я.
— В помощники ему назначим Вербицкого, — добавил комиссар отряда. — Вместе они горы свернут.
Местного уроженца Николая Вербицкого мы приняли незадолго до Коско. Уже немолодой, но по-юношески стройный и худощавый, он был неутомим в походах и никогда не сидел без дела, даже на коротких привалах. То приготовлял брезентовые чехлы для ручных пулеметов, то налаживал упаковку радиопитания.
Утром Луньков зачитал мой приказ.
— Значит, вместе поработаем, — повернулся Вербицкий к Коско и пожал ему руку.
После обеда я увидел, что они вкапывают в землю столбы.
— Что здесь будет? — спросил я.
— Навес для лошадей… Смотрите, дрожат, — показал Коско на привязанных к деревьям лошадей.
— Крышу накроем ветками, стены сделаем из лозы, — пояснил Вербицкий.
К лошадям подошли Валя и Долик. Девушка накрыла гнедого кожухом и стала кормить его с руки хлебом.
— Назначьте Долика заведующим конным парком, — обратился ко мне Вербицкий. — Он сам просится, да и разведчикам, которые возвращаются усталыми, нужна подмога.
— Правда, — поддержала Валя. — Долику я охотно доверю своего коня.
Я согласился. Долик получил первую постоянную служебную должность.
Мы с Луньковым вышли за линию лагеря. Здесь партизаны под руководством Кускова рыли щели. Эти окопы, в рост человека, должны были опоясать весь лагерь, чтобы партизаны имели возможность вести огонь и укрываться от бомбежки.
Удивительно ловко работал Добрицгофер. Он далеко выбрасывал из окопа вырытую землю.
— Словно под Москвой, — увидев нас, весело проговорил он. — Там фашисты не прошли — не пройдут и здесь.
— Что ж, товарищи! — громко сказал я. — Здешний лес мы, как видно, уже обжили. Пора осваивать местные участки железной дороги.
Работа остановилась, все вызвались идти подрывать вражеские эшелоны. Пришлось отобрать более опытных. Руководителем группы назначили Любимова.
Вечером Долик запряг лошадей, и двое саней покатили к участку железной дороги Марьина Горка — Руденск.
Снова, как во время прежних наших стоянок, все более властно вставала перед нами задача расширения связей с местным населением.
Я разыскал Коско: он наблюдал, как партизаны укладывали сено под навес.
— Откуда? — спросил я, показывая на сено.
— Не беспокойтесь, никого не обидели. Это сено было заготовлено в лесу, — поняв мое опасение, ответил Коско. — Вот только с продуктами плохо: большинство населения охотно помогает, но ведь у самих мало… Я думаю, пора нам отнимать у немцев. У меня уже есть кое-какой план.
— Как говорится, экспроприировать самих экспроприаторов, — отозвался я.
— Правильно!
— Для этого надо, чтобы кругом были наши надежные и умелые помощники. Вот об этом я и пришел потолковать. Помню, вы очень хорошо отзывались о местном леснике…
— О Василии Каледе? — напомнил Коско. — Замечательный человек.
— Расскажите о нем поподробнее, — попросил я.
Коско снял шапку и, выбирая из нее стебли клевера, начал:
— Подробностей всей его жизни я, правда, не знаю. Но верю ему, крепко верю. Ведь еще в гражданскую Василий Аксентьевич за Советскую власть бился, Как раз в здешних краях. Старожилы рассказывали мне, что однажды белые окружили их маленький отряд, а часовой уснул… Стали спящих резать. Тут вдруг проснулся Каледа и в один миг все понял. Как схватился за гранаты!.. Правда, его самого осколками поранило — но что ж!.. Иначе бы никому не спастись…
— Надо повидаться с ним, — сказал я.