— Офицер подразделения состоит в нашей организации. Мы выведем солдат якобы для инспекторского осмотра. В дальнейшем действуйте сами.
Я задумался. «Самооборонцы» как солдаты нам были не нужны; тем более, что мы ожидали карательную экспедицию противника. Но, с другой стороны, переход целого подразделения к партизанам окажет сильнейшее влияние на остальных «самооборонцев».
— Как вы думаете? — спросил я товарищей.
— Если майор честно хочет нам помочь, стоит рискнуть, — ответил Луньков.
— Здесь нет никакого риска, — покраснев, твердо сказал Евгений.
— Едем! Готовь партизан, — обратился я к начальнику штаба.
Опасаясь нарваться на засаду немцев, решили ехать прямо по полям, минуя дороги. Майор сел в мои сани, а его провожатые поехали впереди.
— А как ваши спутники, не выдадут? — спросил я.
— Свои люди. Хотят уйти к партизанам, но вы их пока не принимайте. Если я вернусь без них, на меня падет подозрение, — проговорил майор.
— Понимаю, — согласился я.
Не доезжая Дукоры, остановились. Мы отошли к кладбищу, а майор взял из своих трех провожатых и направился в местечко. Один из них должен был дать нам сигнал, когда можно будет идти в местечко. За кладбищем оставили лошадей. Усольцев занял оборону.
Начало светать. Из местечка, махая шапкой, бежал посыльный. Мы поднялись.
— Вы, товарищ командир, идите сзади. Черт знает, что они задумали, — сказал Усольцев и с пулеметчиками выскочил вперед.
Вот наконец и школа. Во дворе, занесенном снегом, по двое выстроены «самооборонцы» в черных шинелях. Вдоль шеренги прохаживались майор и еще один офицер.
— Смирно! — подал команду майор.
Солдаты удивленно смотрели на наших пулеметчиков, одетых в белые полушубки с красными звездочками на шапках. Офицер отдал мне честь.
— Вольно! — Я обернулся к солдатам. — Знаете, кто мы? Партизаны.
Солдаты не двигались.
— Мы знаем, — продолжал я, — как вы попали в хитро сплетенные сети противника. Многие из вас стыдятся своей фашистской формы, хотят вернуться в строй советских бойцов. Правильно я говорю?
— Правильно, — раздались робкие голоса.
— Так вот. Поверните оружие против оккупантов, и тогда вам прямой путь к нам, к партизанам. Пойдете?
— Пойдем, — уже смелее ответили «самооборонцы».
— Теперь можете разойтись, только не уходите со двора, — предупредил я их и обратился к офицеру: — Солдаты завтракали?
— Еще нет.
— Тогда пусть завтракают, а мы поговорим.
Офицер сейчас же распорядился, и мы вошли в дом.
— Что мне теперь делать? — волнуясь, спросил офицер.
— Выбирайте, — сказал я.
— Как выбирайте? — не понял он.
— Или ведите солдат против оккупантов, или они бросят вас и ваших солдат на советских патриотов.
Офицер показал нам склад оружия, амуниции и продовольствия. Во дворе «самооборонцы» разговаривали с партизанами.
Луньков отозвал меня в сторону и спросил:
— А мы оружие теперь им отдадим?
— Я думаю, что опасности нет. Каждому по пять патронов и винтовку, но все пулеметы и гранаты заберем пока себе.
— Ясно! — кивнул начальник штаба.
Офицер вышел укладывать имущество в сани. Возле оружия стояли Добрицгофер и Денисевич, они раздавали винтовки «самооборонцам». Луньков, Сорока и я разговаривали с майором.
— Вы надеетесь еще попасть к Кубе? — спросил я майора.
— Думаю, что да.
— Белорусский народ вынес ему приговор, который привести в исполнение должны мы, партизаны. Нужно точно узнать, где и когда бывает Кубе.
— Если доведется мне его увидеть, живым он не останется. — Глаза майора сверкнули ненавистью. — Как передавать вам сведения? — уже спокойно спросил он.
— Через ту же женщину. Ведите себя осторожно, — ответил я и как бы невзначай спросил: — Вы знаете полковника Соболенко?
— Конечно, — встрепенулся майор.
— Он, кажется, работает в отделе пропаганды. Хорошо бы устроить так, чтобы о переходе этого гарнизона узнали все солдаты корпуса.
Майор распростился и уехал. На дворе «самооборонцы» уже укладывали в партизанские сани запасы продовольствия и боеприпасы.
— Опять будем среди своих, — говорил маленький, с веснушчатым лицом «самооборонец». — Раньше народу в глаза смотреть не смел, когда ходил по деревням… Ночью меня с кровати стянули, нужно было под дулом автомата выбирать: или в Германию, или в этот корпус. Выбрал последнее, все ближе к вам.
— Выходит, сначала оккупанты стянули тебя с кровати, а теперь мы, партизаны, — весело смеялся Анатолий Чернов.