Мы заняли оборону и стали ждать подхода отрядов Сороки и Мотевосяна, их почему-то не было. С острога по-прежнему доносилась сильная стрельба. Не возвращался и Шешко с группой автоматчиков.
— Где начальник штаба? — спросил я своего адъютанта Малева.
— Побежал на остров, там осталась часть партизан из хозяйственного взвода, — пояснил он.
— Проверь! — приказал я.
Спустя несколько минут он возвратился и доложил, что в хозвзводе люди все на местах.
— Возвратимся в лагерь, — предложил комиссар Родин, — там, по крайней мере, хорошие позиции.
Я подал команду двигаться. Вперед выскочили разведчики Ларченко, Денисевич и Валя Васильева.
Лагерь наш еще не был занят. В районе деревни Вороничи и на юге гремели артиллерийские выстрелы и били минометы.
Уже из лагеря мы выслали конную группу разведчиков во главе с Меньшиковым, с тем чтобы выяснить, в каком направлении двигаются немцы из деревни Вороничи и заняты ли деревни Сыровадное и Рудица. Вторую группу разведчиков во главе с Ларченко послали в направлении лагерей Сороки и Мотевосяна выяснить, не заняты ли их лагеря, и, если отряды вернулись, установить с ними связь.
Минут через сорок возвратился Ларченко и доложил, что немцы из Вороничей двигаются двумя колоннами: одна прямо на лагерь Мотевосяна, а другая — по восточной опушке, болотами к деревне Сыровадное.
Скоро немцы начали штурм лагерей Сороки и Мотевосяна. В течение двадцати минут они обстреливали из орудий, минометов и пулеметов. Понапрасну: отрядов Сороки и Мотевосяна там не было. Они в этот момент находились в Вороничских болотах.
В район деревни Сыровадное мы выслали партизан во главе с Ефременко для засады. Ларченко, Валю и Денисевича вторично послали к лагерям Сороки и Мотевосяна следить за дальнейшими действиями немцев.
Из-под деревни Нисподянка отошел наш взвод вместе с несколькими партизанами Сороки, которые охраняли рацию. Командир взвода Маслов сообщил, что отряды Сороки и Мотевосяна узкоколейки не переходили.
Мы с Кусковым стали проверять линию нашей обороны. Первым, кого увидели, был Добрицгофер. Он напряженно следил за лесом.
— Устоим? — спросил я.
— Обязательно, иначе погибнем, — спокойно ответил Карл Антонович.
«Железные нервы», — подумал я и вдоль окопов пошел дальше. Еще издали услышал размеренный, неторопливый голос Родина.
— Если увидишь, что товарищу тяжело, спеши ему на помощь. Будет трудно самому, он выручит тебя… — наставлял он кого-то.
В той стороне, куда ушел Ларченко, заработали автоматы. Плотно прижавшись к шее лошади, прямо на меня мчался всадник. Лошадь остановилась — я узнал Валю.
— Здесь, рядом, фашисты, вернее их разведка… Живы или убиты Ларченко и Денисевич, не знаю, они упали с лошадей… — еле выговаривая слова, доложила она.
— Карл Антонович, беги посмотри, — сказал я.
Добрицгофер и еще пять партизан выскочили из окопа, но в этот момент показались Ларченко и Денисевич. Они на плечах несли седла, Денисевич хромал.
— Что с тобой, Николай? — шагнул им навстречу Родин.
— Ничего, — улыбнулся Денисевич, — падал с лошади, ушиб ногу.
— Товарищ командир! — начал докладывать Ларченко. — Мы встретились с разведчиками противника, троих убили. У нас убиты лошади.
Денисевич бросил седло, мы увидели, что оно прострелено.
— За лошадью укрывался, — пояснил Денисевич и начал снимать валенок. Нога его распухла.
В двух километрах от нашего лагеря, в районе деревни Сыровадное, послышалась сильная стрельба. Мы насторожились. Вскоре прибежал Ефременко и, вытирая пот с лица, доложил:
— Шло двести… задержали…
На секунду воцарилась мертвая тишина, затем стрельба возобновилась еще более ожесточенно.
Со стороны лагеря Мотевосяна показались каратели. Шедшие первыми нарвались на мины, другие падали, сраженные огнем партизан. Оставив несколько десятков убитых, противник отошел.
Положение отряда становилось все более тяжелым. Долго здесь оставаться было нельзя. Кольцо окружения сжималось.
Мы с комиссаром решили прорваться через Варшавское шоссе и железную дорогу и уйти в Полесье. По последним данным разведки, был еще один выход на юг, но на пути находилось шоссе.
— Прорвемся, — уверенно сказал комиссар.
В лагерь уже начали падать мины, хотя каратели не наступали, боясь нарваться на наши «минные поля».
— Идите прикрывать обоз, скажите Коско, пусть двигается по лесной дороге к деревне Поликаровка, — приказал я Ефременко.
Вперед, как всегда, были посланы разведчики.