Я соскочил в окоп. Там за пулеметом лежал Кусков. Рядом стреляли партизаны, лица их были сосредоточенны и серьезны.
— Тимофей Иванович, передай пулемет товарищам. Надо организовать отход, — положил я руку ему на плечо.
Он отдал пулемет Тихонову и вытер руки снегом.
— Оставайся здесь с Усольцевым и дразни их, пока мы не выйдем из лагеря, а потом догоните нас, — приказал я ему.
Он кивнул головой и подозвал к себе Усольцева.
Партизаны вылезали из окопов и быстро садились в сани. Сзади все еще была слышна стрельба.
Через полкилометра нас догнали со своими группами Кусков и Усольцев.
— Оторвались, — тихо сказал Кусков и сел рядом со мной в сани.
Я не знал, где сейчас находятся Луньков, Шешко со своей группой, отряды Сороки и Мотевосяна. Они не возвратились обратно в лес. Все перепуталось, смешалось. Нужно во что бы то ни стало и как можно скорее вывести отряд.
Вот и шоссе Осиповичи — Бобовня. Ко мне прибежал Малев и сообщил:
— Какие-то неизвестные спрашивают пропуск.
Я соскочил с саней и, проваливаясь в снег, с трудом стал пробираться за Малевым. Партизаны без команды залегли в канаву и приготовились к бою.
С 24 января был установлен общий пропуск для всех трех отрядов, кроме того, был установлен свой пропуск, внутренний.
Когда я поравнялся с головной частью колонны, из леса опять раздался окрик:
— Пропуск?
— Какой пропуск? Межотрядный или отрядный? — громко спросил Ларченко.
С другой стороны шоссе из леса послышался глухой голос:
— Что за отряд? Кто командир?
— Не говорить, — прошептал я, но кто-то из партизан уже успел крикнуть: «Градов!»
— Пусть подойдет к нам.
Я выслал Маслова с тридцатью автоматчиками. Когда группа Маслова подошла на близкое расстояние, то увидала, что это власовцы.
— Отойдите! — крикнули власовцы.
— Убирайтесь сами, сволочи! — ответил Маслов.
Те и другие отошли. Отряд продолжал двигаться по шоссе. Когда мы отъехали от засады с километр, сзади раздались три винтовочных выстрела и в воздух взвились красные ракеты.
— Помощи просят, — усмехнулся Родин.
Скоро показалась деревня Поликаровка. Выехали на дорогу. Я остановился, мимо проходили партизаны. Прошагал Карл Антонович, его фигура выделялась среди остальных и в темноте.
— Лошадей в деревне возьмите, лошадей! — крикнул я ему.
Из одной избы выбежала женщина.
— Немцы не были? — окликнул я ее.
— Нет, — ответила она. — Час тому назад проходила разведка отряда имени Фрунзе, но куда ушла, не знаю.
Ее слова заглушил усилившийся огонь минометов, пулеметов и автоматов. В воздухе во всех направлениях летели трассирующие пули, взлетали ракеты. В окнах дребезжали стекла, лошади становились на дыбы.
— В деревню Шантаровщина! — приказал я Меньшикову. Он передал приказание Ларченко, и тот скрылся в темноте.
Партизаны легли в сани, отпустили вожжи, и лошади вихрем понеслись из деревни. Вокруг рвались мины.
«А если впереди засада?» — кольнуло в сердце. Но вот мы благополучно свернули в лес.
Неподалеку от деревни Шантаровщина был расположен лагерь отряда имени Фрунзе. Я дал приказ двигаться к нему. В пути мы встретились с самим отрядом. Командир отряда Арестович сказал, что возле деревни Шантаровщина стоят броневики и танки противника, поэтому он решил отходить в Воробьевский лес. Я сообщил, что наш отряд был вынужден оставить лагерь.
— Оккупанты хорошо подготовились к карательной экспедиции и долго не дадут нам покоя. Необходимо уйти из этих районов. Если отряды Сороки и Мотевосяна остались в Вороничских болотах, то, прорываясь отсюда, мы облегчим их положение: оттянем на себя большую часть сил противника. Временно перейдем в Полесье, — предложил я.
Арестович высказал сомнение в возможности прорыва через Варшавское шоссе и железную дорогу. По данным его разведки, днем и ночью там курсирует бронепоезд, а Варшавское шоссе покрыто засадами. Я рассказал Арестовичу о своем плане прорыва.
— Уйти в Полесье — это единственный выход, — поддержал меня комиссар Родин.
В это время гитлеровцы открыли огонь и осветили местность ракетами. Мы прямо по целине оттянулись в глубь леса.
Дальше отряды двигаться были не в состоянии: лошади окончательно выбились из сил. Остановились на дневку в лесу, в трех километрах южнее деревни Щитковичи. В этой деревне стоял штаб власовцев. Поэтому, несмотря на тридцатиградусный мороз, разжигать костры запретили. Партизаны обоих отрядов заняли круговую оборону.
В ночь на 26 января выслали в разные стороны четыре разведгруппы. Никто не спал. Над лесом вспыхивали ракеты и стояло зарево пылающих деревень. Во всех направлениях были слышны пулеметные и автоматные очереди.