Перейдя через мосток, соединяющий Крымку с Катеринкой, Поля пошла вдоль берега реки к лесу. Она легко ступала по влажной земле. Мягкая шелковистая трава бесшумно никла под ногами. Из травы весело глядели на мир ослепительно желтые одуванчики.
Тишина, безмятежная гладь воды, этот пышный ковер из цветов, пробудили в душе девушки чувство необычайной радости, заставили на время забыть все тяжелое, гнетущее, что окружало её. Будто и не обрывалась счастливая жизнь, будто все это было вчера и продолжает существовать сегодня. А то тяжелое, гнетущее душу, было лишь страшным сном. И Поле захотелось вдруг перелистать книжку своей жизни обратно, всего несколько страниц. Поля без труда перенеслась в свое детство, представила себя маленькой босоногой девчонкой и принялась на ходу срывать одуванчики и плести венок. За этим занятием она даже не заметила, как вошла в чащу леса. Ласковый, юный, он встретил ее — возбужденную, с венком на голове, и заключил в зеленые, прохладные объятия, щедро расстелил на её пути ковер из трав, вытканный ландышами и незабудками. Пернатые хозяева встретили девушку, как милую гостью, приветственным хором. Они щелкали, свистели, трещали на все лады. И ощущение радости жизни хлынуло могучей волной.
— Пойте, пойте, — говорила им Поля, замедляя шаги. Она была зачарована весенней музыкой леса и не замечала, как под ногами в густой траве податливо хрустели сухие ветки, мелькали проворные ящерицы. Сейчас все существо девушки было подчинено этой могучей симфонии. Все слилось в единую песню торжества жизни. В ушах звенело, в висках стучало, гулко билось сердце, тело наливалось горячей упругой силой и, казалось, встреться кто-нибудь здесь и вздумай помешать этому счастью, Поля задушила бы его собственными руками. И тут же на память пришли строки любимого поэта:
Непроницаемой стеной Окружена, передо мной Была поляна. Вдруг по ней Мелькнула тень, и двух огней Промчались искры… и потом Какой-то зверь одним прыжком Из чащи выскочил и лег, Играя, навзничь на песок. То был пустыни вечный гость Могучий барс.Поля шла, медленно углубляясь в чащу. Густые кустарники протягивали к ней ветки, цеплялись за рукава и полы жакета, тихонько стегали по лицу. Поля сбросила с себя жакет, сняла старый платок и, присмотрев приметное местечко, повесила на сучок.
Она пошла дальше, сама не замечая, как все громче и громче читала пламенные строки. Не хотелось в эту минуту расставаться с юным, свободолюбивым Мцыри.
Удар мой верен был и скор. Надежный сук мой, как топор Широкий лоб его рассек… Он застонал, как человек, И опрокинулся. Но вновь. Хотя лила из раны кровь Густой широкою волной, Бой закипел, смертельный бой!— На кого это ты кричишь? — услышала Поля совсем рядом голос. Она обернулась. Перед ней стоял Парфентий и улыбался.
Вид у него был праздничный, торжественно приподнятый. Темносиний костюм, голубоватая рубашка с отложным, выпущенным поверх пиджака воротником, приятно сочетались с его голубыми глазами и светлыми волосами.
— Добрый день, — весело поздоровался юноша, протягивая руку.
— Добрый день, — смущенно ответила девушка, — напугал ты меня, — белое лицо Поли, успевшее покрыться золотым солнечным налетом, рдело не то от возбуждения, не то от плохо скрытого смущения.
— Нет, это ты меня напугала, — ответил Парфентий и, подражая Поле, с подчеркнутым пафосом продекламировал:
— «Бой закипел, смертельный бой!» Нет, у меня так не получается, таланта не хватает, — закончил он, махнув рукой. Оба весело посмеялись и замолчали.
«О чем бы спросить? — думал юноша. — Ведь неудобно молчать». Но сколько он ни напрягал мысли, тема для вопроса не приходила. — «Хоть что-нибудь сказать, начать только, а там пойдет…» И он задал первый подвернувшийся вопрос:
— Как живешь, Поля?
Девушка тоже обрадовалась, что зацепка нашлась, и ответила:
— Ничего, хорошо…
И снова молчание, мучительное, длинное.
Как назло, все выскочило из головы, а ведь шел сюда, думал, как много он скажет Поле. Поведает ей обо всем, что его так волновало, и вот… ни слова.
— Так… ничего, значит? — машинально проговорил Парфентий, чтобы только не молчать.
— Хорошо, — отозвалась Поля, чтобы что-нибудь ответить.
И опять это непрошенное заколдованное молчание.
Они тихо брели густыми зарослями, не разжимая рук, не глядя друг на друга, взволнованные встречей.