— Прижали хвосты полицаи.
— За шкуру свою трясутся.
— Как не трястись, расплачиваться придется.
Целый день жандармы ходили по хатам, кричали, обвиняли жителей в укрывательстве партизан, угрожали расправой.
Под вечер в хату Гречаных вошел локотенент Анушку в сопровождении Семена Романенко и четырех жандармов.
— Доброго здоровьичка! Гостей вам привел, — проскрипел Романенко.
— Милости просим, — тихо отозвалась Лукия Кондратьевна.
Карп Данилович сидел на лавке у стола и курил, искоса поглядывая па вошедших.
Начальник жандармерии прошел на середину хаты и остановился. В хате стало тихо.
Локотенент Анушку не спеша обвел взглядом стены, смерил с ног до головы хозяина, хозяйку и, наконец, вонзил свой взгляд в угол, где Парфентий с Мишей Клименюком играли в шашки.
Офицер подошел к ним, некоторое время наблюдал за игрой, затем спросил:
— Ты Парфентий Гречаный?
— Парфентий Гречаный.
— Ах, это тот, что не хотел тогда пилить рощу? — спросил офицер у начальника полиции.
— Он самый, — поддакнул Романенко.
— Теперь помню. Это тебя тогда немножко? — весело протянул он, жестом показывая, как секут.
— Да, меня.
— А это кто?
— Это мой товарищ Миша Клименюк из Катеринки.
— Друг?
— Да, друг.
— Так, так.
Офицер, видимо, нарочно медлил. В хате стояла настороженная тишина.
— Скажи мне, Гречаный, — произнес офицер, — к тебе часто ходят твои товарищи.
— Ходят.
— Зачем?
— Я не понимаю вопроса.
— Понимаешь, но притворяешься. Я спрашиваю, зачем к тебе ходят товарищи и что вы делаете, когда собираетесь вместе?
Парфентий пожал плечами и, обдумывая ответ, стал складывать шашки на доске в стопку.
— Встань! С тобой разговаривает румынский офицер!
Парфентнй привстал.
— Ну?
— Ко мне приходят мои школьные товарищи, — сказал он, глядя мимо офицера в окно.
— Так…
— Мы поем, танцуем, играем в карты, шашки, шахматы…
— Даже в шахматы? — удивился Анушку. Все думали, что он засмеется, но офицер остался серьезным. Он вскинул вверх брови и обратился к Романенко.
— Семен, у вас деревенские ребятишки играют в шахматы?
Семен не знал, как ответить, чтобы угодить начальнику и, помявшись, осклабился.
— Врут они, господин локотенент, какие тут на селе шахматы!
— Зачем врешь?
— Не я, а он соврал, — кивнул Парфентий в сторону смутившегося начальника полиции.
— Значит, играете?
— Ну, конечно!
— А мы сейчас проверим.
— Пожалуйста.
— У тебя фигуры есть?
— Имеются.
— Давай сюда, будешь со мной играть. Но, смотри, если обманешь.
Парфентий расставлял фигуры.
Тем временем Анушку что-то пошептал жандармам и те вышли во двор.
— Выбирайте, — протянул Парфентий зажатые в кулаках две пешки.
Офицер сделал ход. Парфентий ответил.
— Начинай, — сухо бросил он.
Парфентий сделал первый ход и почувствовал смутное волнение. Он все же не мог понять, что крылось за этим визитом жандармского офицера и шахматным матчем, неизвестно почему возникшим. Неужели только потому, что локотененту Анушку пришла в голову фантазия проверить, не врет ли он? Может, офицер хочет в игре испытать его характер? Ну, что ж, пусть попробует!
Офицер сделал ход. Парфентий ответил.
Так, ход за ходом, игра увлекала Парфентия. Он оживлялся все более и более, развивая фигуры на доске.
Парфентий хорошо играл в шахматы. Он любил эту игру и увлекался ею. Вообще, надо сказать, что все, что ни делал Парфентий, он делал с увлечением, будь то шахматы или волейбол, футбол, решение задач, или катание на лодке летом.
В долгие зимние вечера часто можно было видеть над шахматной доской зажатую кулаками белокурую голову с упрямой челкой на лбу.
Сейчас Парфентий играл, слегка волнуясь, но уверенно, ход за ходом улучшая свои позиции, и, чувствуя свое превосходство, великодушно предупреждал:
— Вы открываете ферзя.
Или:
— Так нельзя ходить, вы теряете фигуру.
Офицер менял ход, волновался и заметно нервничал. Казалось, он сам забыл цель прихода сюда. Эту нервозность противника разгадал Парфентий и в его глазах зажегся молодой буйный задор. Сильнее застучала в висках кровь… По ходу игры он видел, что играет лучше офицера и, предчувствуя сладость победы, входил в азарт. Ему уже казалось, что это не просто игра в шахматы, а настоящий бой с жандармским офицером, с его врагом. После каждого удачного хода Парфенгий украдкой взглядывал в сторону Миши Клименюка и, поймав ответный, ободряющий взгляд друга, лукаво ему подмигивал.