Я попросил Василия Куштана, местного жителя и нашего партизана, сказать речь.
— Фашистская армия, — начал Куштан, — отступает перед советскими войсками, терпит жестокие поражения. Советские войска уже недалеко от Карпат, и близок тот день, когда вся Европа будет свободна. Кому вы служите, закарпатцы? Сейчас же идите по домам и больше не попадайтесь в лапы немцам.
Василий Куштан призвал своих земляков уклоняться от немецкой мобилизации, прятать скот и имущество, не давать фашистам продовольствие.
— В лесах, — говорил он, — действуют партизаны. Кто хочет бороться за свободу, пусть отправляется в партизанский отряд.
Услышав слово «партизаны», немецкий офицер вздрогнул, очевидно, окончательно уяснив себе, в чем дело. Куштан заметил это.
— Сознательные немецкие офицеры, — продолжал он, в упор глядя на немца, — рвут с фашизмом и становятся в ряды борцов за свободу. Всем честным немцам пора давно задуматься над этим.
Речь Куштана произвела большое впечатление на новобранцев. Многие, выслушав ее, пошли по домам, а некоторые стали допытываться, в каком именно лесу искать партизан…
Мы нашли в селе много патронов к малокалиберным винтовкам, погрузили захваченное и спокойно вышли на свою базу.
НА БУКСИРЕ САМОЛЕТА
Этот случай запомнился нам всем как один из необычайных даже в партизанской жизни.
…Двухмоторный самолет ночью на большой высоте летит на запад. Он везет парашютистов-партизан. Раздается команда:
— Приближаемся, приготовиться к прыжку!
Партизаны встали и, подойдя к бортовой двери, выстроились друг другу в затылок. Один из членов экипажа открыл дверь. Партизаны по одному стали выпрыгивать из самолета.
Виктор Олейник сейчас же после прыжка обнаружил, что его парашют прихвачен бортовой дверью. Он летел на буксире за самолетом. Машина шла на большой скорости, порывы холодного ветра обжигали лицо. Виктор с большим трудом достал стропы парашюта и обеими руками цепко ухватился за них.
Самолет благополучно перелетел линию фронта и взял курс на свой аэродром. Наступило уже утро, когда он вернулся на свою базу.
Летчик сделал разворот для посадки, а с аэродрома радировали:
«Садиться нельзя. У вас на буксире парашютист. Наберите высоту. Ждите дальнейшего приказа».
Самолет сделал круг над аэродромом, стал набирать высоту.
«Посадку не разрешаю. Примите меры к экономии горючего и не снижайте высоты. Жду дальнейшего распоряжения Москвы», — дополнительно сообщили с аэродрома.
Самолет продолжал летать. Экипаж забеспокоился.
Летчики отыскали зажатый край парашюта, максимально снизили скорость самолета, а затем, приоткрыв бортовую дверь, начали медленно и осторожно тянуть парашют. Однако зажатая дверью часть парашюта грозила оборваться.
Тогда в месте, где установлен пулемет, прорубили отверстие.
Это позволило достать стропы парашюта.
«Нельзя ли отпустить парашютиста после того, как наберем высоту?» — спросил экипаж.
Аэродром ответил: «Очень опасно. Парашютист может быть в бессознательном состоянии».
Наконец командир корабля получил следующую радиограмму:
«Как бы то ни было, надо спасти человека. Приказываю прорубить в самолете отверстие и втащить парашютиста!»
Горючее было на исходе. Члены экипажа стали расширять отверстие у пулеметной установки. Каждую минуту они передавали по радио результаты работы.
С другого аэродрома на помощь вылетел У-2. Однако летчики уже справились: парашютист через проделанное отверстие был втащен в самолет. Он действительно оказался без сознания. Самолет быстро пошел на снижение.
Виктора срочно отправили в полевой госпиталь. Сейчас он жив, только после воздушного буксира стал заикаться и плохо слышать.
КАРАТЕЛИ
Вот уже двое суток, как у нас вышли последние запасы продуктов. Питаемся дикими яблоками, малиной. Нам нужно еще трое-четверо суток, чтобы добраться до наших продовольственных кладовых.
Весь день идем по узкой лесной тропе. Окончательно выбились из сил. К вечеру вышли к опушке большого хвойного леса и решили заночевать.