- А скажи мне, друг Теодор, - начальник штаба батальона забрал у командира лопату, которой тот орудовал с ловкостью, указывающей на многолетнюю привычку, - вот скажи мне, Федя... Не слишком ли мало одной нашей дивизии против всей наполеоновой армии?
- Да сколько той армии осталось? - легкомысленно отмахнулся майор Толстой, и достал из кармана трубку. - И потом, Ваня, твой бледный вид решительно нарушает всякую маскировку.
- На себя посмотри, красавчик, - нервно рассмеялся Лопухин, вгрызаясь лопатой в мягкий песчаный грунт. - Давно руки перестали дрожать?
Вообще, рытьё окопов является верным средством для устранения последствий неумеренных возлияний, и господа офицеры, страдающие от вышеупомянутых последствий, принимали участие в общих работах в лечебных целях, но исключительно добровольно. Генерал-майор Тучков, вчера поздравивший друзей с новыми чинами, предлагал день отпуска, но, по здравому размышлению, оба от оного отказались. Денис Васильевич Давыдов привёз неутешительные известия, подтвердившиеся данными разведки и донесением, присланным с воздушным шаром из ставки Светлейшего князя Кутузова, потому отдых сейчас подобен промедлению. А то и самой смерти.
- Копай, чего уж там...
Красногвардейская дивизия, спешно собранная в единый кулак, готовилась встречать неприятеля неподалёку от Минска, перекрыв единственную удобную для отступления дорогу. В том, что Бонапарт пойдёт именно здесь, сомнений нет, так как участь шведского короля, избравшего путь через Полтаву, Наполеона не прельщает. Там, с юга, из-за припятских болот показывает внушительный кулак армия генерала Барклая, собранная как раз для такого случая. Французы наверняка предпочтут привычного противника сомнительному удовольствию войны с дикими ордами калмыков, башгирдов, якутов, и более цивилизованных, но очень страшных казаков. Последние, правда, есть и у Кутузова, но в меньших количествах, что внушало супостату определённые надежды...
- А почто мы не на опушке леса окапываемся? - Лопухин вытер пот рукавом, и с кряхтением распрямился. - Оттуда в случае чего и смыться можно.
- Там тоже будем, - успокоил товарища Фёдор Иванович. - Шестая линия обороны как раз там и пройдёт.
- Какая? - удивился капитан.
Толстой выпустил клубы сизого дыма и глубокомысленно заметил:
- Что ни говори, а виргинский табак куда как лучше турецкого. У того и крепости настоящей нет, да и вообще...
- Зубы-то мне не заговаривай.
- А вот не нужно спать на военном совете.
- Ты тоже спал, - парировал Иван.
- Дремал, - нехотя согласился Толстой. - Только я потом у Миши Нечихаева тетрадь с записями взял.
- И что в ней?
- План нашей победы.
- Вот как?
- Сомневаешься?
- В победе? Нет, в ней не сомневаюсь. А вот в твоей способности разобрать Мишкин почерк - очень даже.
- Не дерзи командиру, герр Иоганн. И пошевеливайся, скоро брёвна привезут.
Красногвардейцы готовились к обороне основательно. Давно уже никого не удивляло требование императора избегать встречных сражений в чистом поле и при возможности зарываться в землю, так что лопата в вооружении солдата занимала почётное место наравне с винтовкой. Закапываться - тактика известная, ещё римляне окружали себя рвами и валами, так что она не вызывала отторжения даже у старых, начинавших службу при Екатерине, вояк.
Лейтенанту Нечихаеву проще - прежние порядки он застал самым краешком, и рытьё окопов полагал чем-то само собой разумеющимся. Правда, гусарские полки готовили для другой войны, делая упор на диверсиях во вражеских тылах, уничтожении штабов, захвате и удержании переправ, но и обороне уделялось немало времени. Немногим меньше, чем минному делу.
- Что вы думаете об это позиции, Денис Васильевич? - Мишка с некоторой долей сомнения осматривал небольшой пригорок, при общей гладкости местности позволяющий хорошо видеть первую линию окопов. - Подойдёт сия точка?
- Непременно, Михаил Касьянович, - отозвался Давыдов, в отличие от большинства офицеров оставшийся в звании капитан-лейтенанта. - Как раз на пределе дальности наших винтовок, а для артиллерии вполне подходящая дистанция.
- Тогда работаем, - Нечихаев соскочил с коня и махнул рукой ожидающим в отдалении казакам. - Соломоныч, давай сюда!
Заскрипели несмазанные оси крестьянской телеги, гружёной грубо сколоченными ящиками, и лейтенант поморщился. Пожалели дёгтя, черти бородатые! Оно, конечно, понятно... развалюха одноразовая и к вечеру сгодится разве что на костёр. Но до чего же противный звук.