- А нужно было головой думать, - рассердился Леруа. - За полчаса перед нами здесь прошли неаполитанцы, так откуда могло взяться бревно?
- Эти обезьяны могли с собой нести, - возразил капрал. - Где-нибудь украли, а как сил не хватило, так и бросили.
- И столько времени таскали?
- Там же воры все до единого, господин полковник, они что угодно утащат.
- Свиньи.
- Так точно, господин полковник! Разрешите похоронить мёртвых?
- Нет! - Леруа отвёл взгляд. - Мы и так не успеваем.
- Успеем пообедать до отхода на позиции, Михаил Касьянович?
- Почему бы нет? - Мишка Нечихаев достал из кармана часы на тонкой стальной цепочке, и щёлкнул крышкой. - Война войной, а обед по распорядку. Полевая кухня будет с минуты на минуту. Собственно, не она ли вон там едет?
Действительно, запряжённое невозмутимым мерином по кличке Эгалитэ, дымящее на ходу сооружение показалось на опушке, а повар в белом колпаке и фартуке поверх полушубка приветственно махал здоровенным черпаком. И чему радуется, болван? Неужели в этот раз получилось не пересолить, и надеется избежать мордобития?
Бывший предводитель шляхетского ополчения пан Сигизмунд Пшемоцкий, ныне носящий имя Сергея Андреевича Ртищева, ожидал прибытия кашеваров с куда большим, чем у Нечихаева, нетерпением. Он до сих пор не мог привыкнуть к количеству полагающейся русскому солдату пищи, и не понимал некоторых претензий к её качеству. Зажрались господа гусары и казаки, ей-богу. Не приходилось им в Велик День разговляться куском чёрствого хлеба, запивая его прокисшим ещё перед Рождеством домашним пивом. Да половина вольной шляхты душу заложит за фунт мяса в неделю, а эти морду от лосятины воротят. Свинина, видите ли, нежнее... А курицу, спасённую от естественной смерти путём отрубания головы, не пробовали? Да на семью из двенадцати человек?
Тем временем кухня благополучно миновала линии окопов по оставленному проходу и, брякая какими-то железками, подкатила к палатке командира отряда.
- Ваше благородие, извольте снять пробу! - прокричал повар.
- Чего разорался? - Денис Давыдов появился совсем с другой стороны, и выглядел раздражённым. Толстая папка в руках объясняла состояние капитан-лейтенанта - он от всей души ненавидел бумажную работу, делая исключение лишь при написании стихов. - Михаил Касьянович, возьмёте на себя сию почётную обязанность?
- Не откажусь, - Нечихаев вытащил из-за голенища простую деревянную ложку. И обратился к бывшему поляку. - Составите компанию, Сергей Андреевич?
Кормили сегодня неплохо. Густые щи из свежей капусты с лосятиной (а нечего было сохатому на минное поле забредать), пшённая каша с ней же и свиными шкварками, а в довершение всего - чай с мёдом, и в придачу к нему кус ржаного хлеба с салом и черничным вареньем. Последнее блюдо показалось странным, но отменный аппетит лейтенанта Нечихаева убедил младшего сержанта Ртищева в обратном.
- Европа живёт впроголодь от своей ленивости, - глубокомысленно заметил Мишка, приканчивая добавку.
- На чём же основаны ваши выводы, Михаил Касьянович?
- После хорошей еды всегда в сон клонит, так?
- Так.
- Вот они и боятся, что народец ихний вместо работы в спячку завалится. Экономия опять же...
- А у нас?
- А у нас спать некогда, иначе самих сожрут. Ну что, готовы к ратным подвигам?
- Котелок бы помыть.
- Оставьте. Живы останемся, так опосля и приведём посуду в должный порядок, а если нет... Зачем тогда сейчас утруждаться? Скоро в бой, а мы уставши! Непорядок.
- Интересная мысль.
- Привыкайте. Вы же неделю как русский человек, Сергей Андреевич, так что пора.
- Так-то оно так, - хмыкнул бывший поляк и аккуратно протёр котелок корочкой хлеба, которую потом отправил в рот. - Но вы неправы, Михаил Касьянович.
- В чём?
- Звание русского человека для меня вовсе не означает возможность прикрыть им собственное свинство. А стоит дать себе небольшую поблажку... Как дорога в десять тысяч вёрст начинается с маленького шага, так и путь к чистоте душевной лежит через чистоту телесную. Ну, или можно начать с чистоты котелка.
Ошарашенный столь глубокими рассуждениями, Нечихаев лишь помотал головой, отгоняя видение светящегося нимба над одухотворённым челом недавнего польского шляхтича, и, не вступая в полемику, поспешил скрыться в командирской палатке. Что там за бумаги принёс Денис Васильевич?
- Вот, Миша, полюбуйся, какой подарок прислали нам из Ставки Главнокомандующего! - Давыдов бросил папку на походный столик. - Умнее ничего не придумали.
- Что там, Денис?