И воздушные шары, гордость небесной кавалерии, желательно обслуживать грамотно. Это вам не посыльно-почтовые баллоны, чья точность прибытия на место назначения достигается исключительно массовостью запуска. Сотня посланцев с сотней одинаковых писем... хоть какой-нибудь, да долетит.
Из-за них, паразитов, шёлк подорожал безбожно. А китайцы три шкуры дерут, пользуясь моментом.
- Видишь, Миша, что с людьми творит излишняя учёность? - безуспешно пытающийся докричаться до профессора командир полка повернулся к спутнику. - Беда с ними.
Старший лейтенант Нечихаев тоже не ответил. Он буквально на днях вернулся в двумя эскадронами, казаками, и примкнувшим шляхетским ополчением из многомесячного похода по лесам, и пребывал в некоторой эйфории. Полк для Мишки давно стал семьёй, и родные лица друзей и знакомых настраивали на лирический лад.
- Миша, уж не спишь ли ты на ходу?
- Что, Иван Дмитриевич?
- Проснись, говорю.
- Я не сплю.
- Заметно, - командир полка покачал головой. - Свою задачу помнишь?
- Там и забывать-то нечего! Высаживаемся в тылу у противника и приступаем к привычным партизанским действиям. Не переживайте, Иван Дмитриевич, чай оно не в первый раз.
- Поэтому и беспокоюсь, - нахмурился полковник. - Обнаглели там до потери осторожности... Береги себя. Миша.
Нечихаев, отличавшийся редкой среди гусар рассудительностью, возмущённо засопел, но перечить не стал. Командир добра хочет и беспокоится исключительно в силу почти родственных чувств.
- Поберегу, - пообещал Мишка, и хлопнул так и не обернувшегося профессора по плечу. - Симеон Модестович, ну и где наши воздушные кони?
Лететь на воздушном шаре интересно только первые полчаса, а потом виды и пейзажи приедаются. Попутный ветер, которого дожидались двое суток, исправно несёт летательный аппарат в нужном направлении, мелькают далеко внизу заснеженные леса и покрытые льдом реки, кое-где видны сожжённые деревни с торчащими печными трубами... В общем, обычная картина среднерусской полосы, в меру красивая, в меру скучная. Всё как всегда.
Попадаются и французы. Вот на них полёт полусотни шаров производит впечатление. Иные пытаются стрелять, а когда осознают тщетность попыток, то бессильно грозят вослед. Смешно выглядят крохотные, размером с муравья фигурки, то и дело окутывающиеся пороховым дымом. Ружья с высоты не разглядеть, и кажется, будто неприятель попросту портит воздух, пытаясь взлететь подобно ракете.
В таких случаях от одного-двух аппаратов отделяется едва заметная точка. И устремляется к земле с нарастающим воем, чтобы там разлететься тысячами осколков. Плюнувшему в небо возвращается сторицей...
Нечихаев на происходящие время от времени бомбардировки внимания не обращал - сыплющиеся на головы французов подарки являлись личной инициативой воздухоплавателей, и никак не могли сказаться на уменьшении принадлежавших отряду боеприпасов. Хотят швыряться - пусть швыряются. У каждого своя привычка развлекаться.
Сам Мишка предпочитал более традиционный для солдата способ времяпровождения - привалился спиной к стенке корзины, укрылся поплотнее, и задремал. Нужен станет, разбудят.
И снился старшему лейтенанту Нечихаеву никогда не виденный им Париж, горящие дворцы, какой-то полуразрушенный артиллерийским огнём католический собор с украшениями в виде каменных обезьян, расстрельный взвод и стоящий с завязанными глазами у стены коротышка в белых штанах... Вот поднимаются винтовки... молодой офицер, в котором Мишка узнал себя, отдаёт команду... Залп!
- Ваше благородие! - пилот воздушного шара дотронулся Нечихаеву до плеча. - Ваше благородие, проснитесь!
- Что случилось?
- Прямо по курсу бой!
- Где? - старший лейтенант поднялся на ноги и вынул из кармана сложенную подзорную трубу. Не ахти какое увеличение, конечно, но в случае чего можно использовать в качестве неплохой дубинки. - Что у нас там?
Действительно, в показавшейся на горизонте деревеньке кипела нешуточная баталия с применением пушек. Шесть штук, почти полная батарея, дружно лупили по небольшой церквушке на окраине, а на той в ответ вразнобой вспухали белёсые облачка от ружейных выстрелов.
- Дать сигнал!
Жёлтые ракеты, обозначающие команду приготовиться к прыжку, ушли в разные стороны, а через минуту - ещё четыре. Мишка достал из-за борта жестяной короб с парашютом:
- Фёдорыч, подсоби.