- Весь цивилизованный мир нас проклянёт.
- Да и чёрт с ним, с цивилизованным миром, - легкомысленно отмахнулся Аракчеев. - Зато представьте, государь, как будут выглядеть Лондон или Париж после применения нового оружия.
Меня аж передёрнуло от отвращения, что не осталось незамеченным. Алексей Андреевич с пониманием улыбнулся:
- В глубине души мне тоже не по себе, государь! Но ведь нас вынуждают... И это на самом деле будет забавно!
Глава 15
- Никакая война не может помешать человеку получать от жизни маленькие радости! - купец первой гильдии Полуэкт Исидорович Воронихин закончил речь на этой торжественной ноте, а потом достал из кармана огромный клетчатый платок и шумно высморкался, испортив всё впечатление. - Прошу прощения, господа, небольшая простуда.
- Так-то оно так, - согласился с предложением хлебопромышленник Бугров, задержавшийся в псковской глуши случайно, и тоскующий по оставленным без присмотра в Вологде паровым мельницам. - Но бал есть вещь серьёзная, и не хотелось бы оконфузиться перед господами гусарами. После столичных развлечений не покажется ли им наш праздник пошлыми деревенскими посиделками под балалайку?
- Зря вы так, Пантелеймон Викентьевич, - Воронихин вынул ещё один платок и промокнул пот со лба. - У нас, конечно, не итальянские кастраты поют, но вполне... Да, вполне! Впрочем, мы не о том говорим. Что во все времена является украшением любого бала?
- Хорошее вино в достаточных количествах? - оживился молчавший доселе судовладелец Поцелуев, и его красное лицо осветилось мечтательной улыбкой.
- Нет, красивые женщины!
- Ну-у-у, это неинтересно.
- Кому как.
- И всё же, Полуэкт Исидорович, ваш зять должен принять посильное участие... шампанским там, или бургонским... Как, кстати, здоровье поручика?
- Спасибо, Иван Фёдорович, он уже оправился от ран и вступил добровольцем в действующую армию.
- Как, и сумел пройти переаттестацию? - удивился Поцелуев. - В таком-то возрасте!
- А что? - вмешался Бугров. - Аполлон Фридрихович ненамного старше нас будет, а мы ещё те рысаки! Мы ещё ничего.
- Нет, переаттестацию не прошёл, - немного смущённо признался Воронихин. - Но согласитесь, господа, в нынешние времена и чин временного лейтенанта многого стоит.
Судовладелец едва заметно поморщился, стараясь скрыть досаду на не в меру хвастливого Полуэкта Исидоровича. Нет, в самом деле Воронихин излишне чванится удачным замужеством старшей дочери и дворянским происхождением зятя. Собственно, он наверняка и задумал бал, потому что положил глаз на гусарского командира старшего лейтенанта Нечихаева. Как же... младшенькой на рождество ровно шестнадцать стукнет, самая пора озаботиться достойной партией. Михаил Касьянович достойнее некуда - молод, пригож собой, в чинах, орденами не обделён, генералом Борчуговым за сына признан, сестру сама государыня в крестницах числит.
И ведь не откажешь - дело задумано патриотичное. В газетах потом распишут, как в окружённом неприятельскими войсками имении Ивана Фёдоровича Поцелуева не предались унынию, а напротив, воодушевляли воинов на ратные подвиги. Да, так и напишут! И никуда не денется Полуэкт Исидорович, согласится провести бал здесь - бывшая усадьба князей Мещерских самая большая в уезде, и танцевальная зала поспорит размерами с таковыми же в иных дворцах обеих столиц.
- Музыкантов где возьмём?
- Музыкантов? - переспросил Воронихин. - Аполлон Фридрихович давеча говорил, будто целый французский оркестр пленили.
- Откуда он взялся?
- Так Европа-с... с удобствами воевать изволят. Да не беспокойтесь, неделя впереди есть, откормятся немного, и сыграют наилучшим образом.
- Хоть на этом экономим.
- Да, но по тысяче рублей придётся сложиться.
- Однако! - пробасил впечатлённый грядущими расходами Бугров. - Почему так много?
- Остатки средств пойдут на пополнение отрядной казны.
- И всё равно...
- А я согласен! - Поцелуев хлопнул ладонью по столу. - Кладу полторы тыщи, но про хорошее вино с Аполлоном Фридриховичем поговорите обязательно. Не знаю, как в высшем свете, а у нас балы на трезвую голову не делаются.
В России не читают английских газет, разве что иному чиновнику с лазоревыми петлицами на воротнике вицмундира приходится делать это по долгу службы. И правильно не читают всякую мерзость. Представляете, в недавнем номере "Таймс" была напечатана лишённая здравого смысла, но наполненная клеветой и ядом статья некоего члена палаты лордов о жутких репрессиях, направленных императором Павлом Петровичем против русского дворянства. Будто бы благородное сословие, отправляемое в холодную Сибирь сотнями и тысячами миллионов, стало в России исчезающим видом, вроде мамонтов или шерстистых носорогов.