В подтверждение лживых измышлений приводился тот факт, что множество помещичьих усадеб и имений поменяло хозяев. Вроде как разбогатевшие на военных поставках купцы и промышленники скупают у казны конфискованные "дворянские гнёзда", а некоторые не гнушаются прямым захватом с непременным уничтожением прежних владельцев.
Ослеплённые ненавистью и собственным ядом лжецы несомненно получат по заслугам, потому как оскорбление государства является преступлением более тяжким, нежели оскорбление Величества, и срока давности не имеет. Да. Зло будет непременно наказано, но ведь как до сих пор язык у собак не отсох!
В семье Воронихиных кроме "Коммерческого вестника", "Петербургской правды" и иллюстрированного журнала для дам "Северная пчела" никаких газет в глаза не видели, и не подозревали о жуткой, с точки зрения английского лорда, предыстории своей честной покупки. Полуэкт Исидорович приобрёл имение у полковника Тимирязева, переехавшего в Тифлис к новой должности, и рассчитывался вовсе не пулей, а новенькими ассигнациями. Да многие тогда в уезде распродавали недвижимость - кто в Петербург перебрался, кто в Новгород. А какой смысл сидеть в деревне, если государева служба сытней и денежней?
Сегодня в Киселихе праздник - приехавшая погостить к родителям Манефа Полуэктовна рассказала о предполагаемом пополнении семейства. И расчувствовавшийся будущий дедушка велел выкатить на площадь две бочки романеи. Гуляй, народ, пей за здоровье долгожданного наследника!
Сама госпожа Клюгенау шума и веселья сторонилась. Выглянула на минутку, поблагодарила за тёплые пожелания, и вновь увлеклась разговором с младшей сестрой. А у той одно на уме:
- Манечка, а каков он собой?
- Кто, Михаил Касьянович что ли?
- Да я про него и спрашиваю.
Манефа Полуэктовна на мгновение задумалась:
- Вылитый орёл! Да, Катенька, как есть орёл!
- Такой же носатый? - огорчилась Екатерина Полуэктовна. - Такой мне ненадобен!
- Думай, о чём говоришь! - прикрикнула старшая сестра. - Нормальный нос у Михаила Касьяновича. Да и не в размере носа заключается женское счастье.
- Да, а в чём? - в глазах младшенькой вспыхнуло жгучее любопытство и ожидание раскрытия великой тайны.
- Он сам тебе объяснит. Если захочет, конечно.
- Нужно, чтоб захотел. А какое платье мне надеть на бал? - девичий разум, особенно столь юный, не способен долго удерживать одну и ту же мысль, и Екатерина Полуэктовна перешла к обсуждению нарядов. - Если то лиловое... ну ты помнишь? С воланчиками...
- Лиловый цвет нынче не в моде.
- Да?
- Уж поверь мне. Тем более на первом в жизни балу нужно непременно быть в белом.
- Манечка, ты такая умная!
Восхищению младшей сестрицы имелось простое объяснение - увлечение танцами в купеческом обществе только-только появилось, и немногие ухитрялись не стать на подобных собраниях предметом насмешек. Легко с непривычки оказаться этакой кутафьей, влезшей в калашный ряд со свиным рылом. А Манефа знает, она даже в самом Санкт-Петербурге не раз бывала, и представление имеет.
- Не льсти мне.
- И не думала! Я говорю чистую правду.
Оставшиеся дни пролетели незаметно. Да, когда есть чем заняться, время бежит быстро, особенно если занимаешься любимым делом. Купцы торговали, промышленники промышляли, женский пол изобретал и шил новые наряды. Гусары воевали в меру сил, французы распространяли панические слухи о действующей в их тылах тайной армии... все при деле.
И наконец-то долгожданное событие случилось. Бал решили провести не дожидаясь Рождества, и дабы скрыть некоторую старомодность в платьях провинциальных дам, объявили его машкерадом. Продолжающийся пост поначалу накладывал на празднество определённые ограничения, но по здравому размышлению оными ограничениями пренебрегли, так как любое увеселение с участием гусар можно приравнять к боевым действиям.
Екатерина Полуэктовна ждала заветный вечер с нескрываемым нетерпением и мучила старшую сестру расспросами: в какой руке изящнее смотрится веер, не мешает ли военному человеку сабля во время танца, и модно ли сейчас в высшем свете падать в обморок. И много чего такого, вплоть до допустимого предела гусарских грубых шуток, по преодолению которого полагается дать наглецу пощёчину. И будут ли они вообще, эти шутки.
- Пусть это станет сюрпризом! - загадочно улыбалась госпожа Клюгенау, помогая младшей сестре забраться в возок. - Уверена, ты не разочаруешься.