- Да? - Екатерина Полуэктовна прикусила губу. - А он точно обратит на меня внимание?
- А на кого же ещё ему смотреть? - деланно удивилась Манефа Полуэктовна. - И потом, Катенька, неужели на одном Нечихаеве свет клином сошёлся? Ты его и не видела никогда, вдруг не понравится! А среди гусар немало достойных молодых людей.
- Но офицеров-то больше нет.
- Ну и что? Чины дело наживное, там и сержантов немало. И, между прочим, исключительно дворяне.
- Фи... новоиспечённые.
- Экая разборчивая. Всего десять лет выслуги, и их дворянство станет наследственным, а при геройском поступке - и того раньше. Хочешь выйти замуж за героя?
Тем временем кортеж, состоящий из двух возков и охраняемый верховыми, тронулся. Впереди ехали старшие Воронихины, и глава семейства имел неосторожность произнести вслух при дражайшей половине:
- Упустит девка ясна сокола - шкуру спущу!
И всю дорогу до усадьбы Поцелуева Полуэкт Исидорович оправдывался и объяснял, что он подразумевал нечто иное, чем навоображала себе Марья Мокеевна недалёким бабским умом. За разговорами не заметили, как и приехали.
Иван Фёдорович постарался на славу, украшая дом. Ещё издали видны были развешенные у входа керосиновые фонари с разноцветными стёклами, вырезанные изо льда фигуры сказочных богатырей изображали почётный караул, вспыхивали взлетающие в тёмное небо осветительные ракеты... Фейерверка не стали устраивать из соображений близости неприятельских войск, хоть и запуганных до крайности, но ещё опасных и вполне способных на решительные действия.
И над всем этим великолепием - музыка. Чудесные вальсы доносились даже сквозь двойные оконные стёкла, и хотелось прямо сейчас закружиться в танце с какой-нибудь прелестницей.
- Да уж, - неизвестно к чему произнёс Полуэкт Исидорович и покосился на жену в напрасной надежде обнаружить утраченную тому лет двадцать пять талию. - А вот скажи мне, дорогая...
Мысль свою Воронихин закончить не успел - подскочивший к возку господин в костюме испанского гранда с краснеющим под полумаской массивным носом Пантелеймона Викентьевича Бугрова галантно протянул руку, предлагая Марье Мокеевне помощь. Экий проказник, однако!
А Екатерина Полуэктовна не стала дожидаться спешащих от крыльца кавалеров - откинула укрывающую ноги полость из волчьих шкур, и выпрыгнула сама. Только повела плечиком, сбрасывая шубку на руки как из-под земли явившемуся чёрту. Самому натуральному чёрту, с рогами и вилами, с верёвочным хвостом в обязательных репьях, картонным свиным пятаком и пышными усами под ним. Сама же Воронихина-младшая оделась ангелом, совмещая белое платье для первого бала с машкерадным костюмом. Прелестный вид не портили даже помявшиеся в дороге крылья, проволочный каркас которых сейчас поправляла заботливая Манефа Полуэктовна.
- Позвольте проводить вас, о небесное создание! - хриплым голосом произнёс чёрт, и на девушку пахнуло густым перегаром, видимо символизирующим дыхание геенны огненной.
Так как старший лейтенант Нечихаев слыл человеком непьющим и, следовательно, не мог скрываться под маской нечистой силы, предложение не вызвало энтузиазма. Повторная же попытка навязать услуги разбилась о ледяное безразличие.
- Осади, чертяка! - пришёл на выручку турецкий султан с длинной фальшивой бородой. - Велю на кол посадить.
- Извините, ваше благородие! - рогатый отсалютовал вилами и поспешил скрыться в доме.
- Аполлон? - ахнула удивлённая Манефа Полуэктовна. - У тебя же нога! А если рана откроется?
- Вздор! - отмахнулся Клюгенау. - Для чего нужны одалиски, как не носить своего султана на руках?
- Только для этого?
- Сегодня исключительно для этого, - заверил Аполлон Фридрихович, и увлёк жену со свояченицей вверх по лестнице. - Нас зовёт музыка!
Горькие слёзы разочарования текли по ангельскому личику, оставляя дорожки в толстом слое пудры и белил. Казалось, даже проволочные крылья уныло обвисли и, содрогаясь в такт рыданием, дирижировали невидимым оркестром, исполняющим похоронный марш.
- Они не настоящие! - Екатерина Полуэктовна вытерла покрасневшие глаза и посмотрела на сестру с укором. - Манефа, гусары не настоящие!
Обидно и больно, когда рушится мечта. Нет, не так она представляла первый бал. Где красивые мундиры, где звон шпор и сверкание орденов? Куда подевались ментики с золотыми шнурами, небрежно наброшенные на плечо? Неужели люди в мешковатых одеяниях болотного цвета смеют называться гусарами? Боже мой, какой позор! И ведь это не машкерадные костюмы...
- Ты дура! - вместо сочувствия госпожа Клюгенау решительно выступила на защиту гостей. - Это боевое обмундирование. Или ты считаешь, будто лучше всего с небес прыгать в белых обтягивающих лосинах? Там же холодно!