- С упреждением наводи, с упреждением!
- Не ори под руку канониру! - старший урядник Петров отвесил полновесный подзатыльник непрошенному советчику, и кивнул ворочающему ракетный станок Николаю. - Не торопись, сейчас мы их нагоним, тогда и стрельнёшь.
"Забияка" шел под парусами, так как Зубков решил поберечь изношенную машину, но у его противника не было шансов удрать - двадцатипушечный английский шлюп проигрывал в скорости не менее трёх узлов. Погоня длилась третий час и близилась к логической развязке, несмотря на всё нежелание предполагаемой жертвы стать таковой. Но вот у кого-то там не выдержали нервы - корма англичанина окуталась дымом, и два ядра подняли столбы воды по курсу фрегата.
- Ретирадными бьют, - пояснил Абрам Соломонович. - На самом пределе дальнобойности.
Николай заулыбался - в России со времён Петра Великого ретирадой называли отхожее место, и он живо представил себе, как на шлюпе установили нечто подобное, и заряжают пушки тем, что попадётся под руку.
- Не пора ли?
- Тебе решать, - Петров прищурился. - Ты у нас сегодня за главного канонира. Но я бы подождал ещё немного.
Англичанин опять огрызнулся с большим недолётом. Видно второпях снизили прицел, и ядра заплясали по мелкой волне как при игре в блинчики.
- Однако! - удивился Абрам Соломонович, когда вражеские подарки утонули всего лишь в полусотне саженей от борта фрегата. - Новое слово в морской артиллерии. Бей их, казак Романов!
Сразу ушла предательская дрожь из рук и пропала противная слабость в коленях. Бояться некогда. Самому некогда, а остальным...
- Бойся!
Николай дёрнул за шнурок тёрочного запала, удобный такой шнурок с медным шариком на конце. Последнее новшество - в горячке боя запальный фитиль может потухнуть, зажигалку или потеряешь или зальёшь собственной кровью. А тут нужно всего лишь резко потянуть. И ракета пошла! Хорошо пошла, правда мимо.
- Промазал! - заорал неугомонный Григорий, но, покосившись на старшего урядника. Добавил спокойным тоном. - На два пальца левее бери.
- Угу, - царевич перебежал к следующему станку. - Бойся!
Верно говорят, что новичкам везёт, пусть и не с первого раза. Как впоследствии рассказывал Абрам Соломонович, ракета летела куда угодно, но только не в шлюп, но внезапный порыв ветра подхватил её и бросил точнёхонько англичанину в грот-мачту. Прямо в верхнюю часть, где ракета успешно взорвалась, окатив такелаж и палубу огненным дождём. "Греческий огонь", иногда ошибочно называемый "кулибинским", невозможно потушить водой, и напрасно выскочившие матросы суетились. Недолго, впрочем, буквально через пару минут с борта охваченного пожаром корабля стали прыгать люди. Самые удачливые - с подвернувшимися под руку деревяшками.
- Бедолаги, - капитан-лейтенант Зубков внимательно посмотрел на Николая. - В такой воде долго не поплавают. Будем вылавливать?
- Мы можем поступить иначе?
- Просто пройдём мимо, это же враги.
Царевич долго молчал, закусив губу, а пальцы, сжимающие поданный Григорием бинокль, побелели. Наконец через силу выдавил короткое:
- Нужно подобрать.
- Почему?
- Здесь они дома, а не мы. В Финском заливе или Белом море я бы их расстрелял.
- Растёте над собой, казак Романов!
- Взрослею, Георгий Всеволодович. Всего лишь взрослею.
Победа не принесла Николаю ожидаемой радости, и само сражение потеряло для него большую часть своего обаяние. Пропало, едва появившись, упоение боем, оставив ясную голову и холодный рассудок. Совсем миролюбивым Великий Князь не стал, и охотно принял участие в потоплении ещё двух британских кораблей, но в глубине души крепло понимание того, что война состоит не из череды блистательных подвигов. Тяжёлый и монотонный труд в ней главный. Ворваться в Темзу и там красиво погибнуть среди грохота орудий, свиста ракет и зарева многочисленных пожаров - несомненный героизм, но ещё больший идиотизм. Даже верх идиотизма, если посмотреть правде в глаза.
Теперь цесаревич стал понимать осуждаемое ранее со всем детским максимализмом желание отца избегать грандиозных баталий. В них жизнь солдата зависит от воли слепого случая, но никак не от умения или выучки - стоя в строю под неприятельскими залпами их не проявишь. И тем почётнее победы малыми силами при малых же потерях, когда любые действия противной стороны наносят ущерб прежде всего самому противнику. Как Наполеон с его поворотом от Смоленска на север...
Появившиеся на борту пленные англичане интереса не вызвали. Разве что неестественной худобой и измождённостью, но, может быть, в Королевском Флоте так принято? Собак перед охотой тоже не кормят. А в остальном - обычные люди, вызывающие отнюдь не ненависть. Скорее жалость.