— Вы по правде русские?
— Русские, настоящие русские, — смеясь, ответил комиссар.
Он понимал, что старика смущал я.
Однако услышав от нас самих, что мы действительно советские партизаны, старик приветливо поздоровался с каждым за руку.
Потом стал рассказывать о себе. Он был членом коммунистической партии Чехословакии. Показал нам членский билет. Подпольная организация, в которой он состоял, совершила много боевых дел. Он представил нам своих товарищей: их оказалось двенадцать человек.
— Все они коммунисты, — говорил старик. — Из разных дунайских стран. Венгры, болгары, румыны, чехи…
Новые товарищи влились в нашу группу. Они упросили нас взять их в дело на первое же задание. Мы согласились.
В этот же день к вечеру мы благополучно добрались в район казармы и стали ждать глубокой ночи, когда все улягутся спать. В половине первого благополучно и бесшумно сняли всех часовых.
Теперь надо было решать вопрос, что предпринять дальше. Обычно в таких случаях в казарму проникали один или два наших человека и извлекали затворы из стоявших пирамидами винтовок и карабинов. После этого враг был вынужден сдаваться в плен. Сейчас нельзя было так поступить: в казарме, по данным разведки, жили главным образом, немецкие офицеры, вооруженные пистолетами и ручными гранатами; это оружие находилось лично при них. Выло принято решение взорвать казарму, подложив под нее четыре мощных мины.
Через несколько минут мины были подложены. Против двери казармы, па расстоянии примерно ста метров, мы установили два ручных пулемета. Были расставлены кроме того автоматчики, которые должны были взять под непосредственный обстрел все окна казармы.
Как только партизаны разошлись по своим местам, раздался страшный взрыв — все мины рванули одновременно. Кругом так загрохотало, что казалось, вздрогнули скалистые горы.
Нашим пулеметчикам и автоматчикам делать было нечего: из двухсот немецких солдат и офицеров никто даже не поднялся на ноги. Все они остались лежать под развалинами казармы. И еще долго, пока мы шли в обратный путь, позади себя видели зарево горевших развалин.
Это было первое совместное выступление патриотов Закарпатья и наших партизан.
Вскоре героическая Советская Армия полностью освободила Закарпатскую Украину от фашистского рабства.
…Пока же мы шля головным отрядом огромного наступления, шли все дальше в глубь вражеского тыла, все дальше на запад.
Перевел П. Якушев.
У СТАРЫХ ДРУЗЕЙ
Отгремела война. Советский народ вернулся к мирному труду. Страшные потери понесла наша страна, и вчерашние воины, стоявшие насмерть за свободу родины, с таким же упорством стали залечивать ее тяжелые раны.
Вернулся и я в свой родной Казахстан. Здесь, в кругу близких и родных, я постепенно стал забывать о трудностях партизанской жизни. Работа, учеба — все это захватило меня. Но проходило время, и я псе чаще и чаще стал вспоминать о своих друзьях-партизанах. Где они? Что с ними? Как живут сейчас? Со многими я поддерживал переписку, а многих потерял. Товарищи настойчиво звали меня приехать в Киев, побывать в тех местах, где партизанили мы в годы войны.
И вот я в Киеве. Первым, кто встретил меня, был Алексей Васильевич Крячек — мой боевой товарищ, бывший врач партизанского соединения и храбрый воин. Теперь он врач киевской больницы имени Октябрьской революции. Его профессия сейчас так же важна для людей, как и во время войны.
— Вася, как хорошо, что ты приехал, — говорил Алексей Васильевич, усаживая меня в свою «Победу». — Мы с тобой обязательно побываем во всех партизанских местах, повидаем друзей.
— Я очень хочу этого, — отвечаю ему, — Только из-за этого я и пустился в трудное путешествие.
#…Едем по восстановленным, ставшим еще более красивыми просторным улицам Киева. Вскоре машина выносит нас на огромный мост. Даже не верится, что когда-то его фермы были обрушены в пенящуюся воду, из которой торчали изуродованные «быки». Выезжаем на автостраду Киев-Харьков. Алексей Васильевич везет меня в Хоцкое и в Понятовские леса. На пути село Винюша.
— Живет ли кто здесь из наших ребят? — спрашиваю я.
— Многих уроженцев этого села нет в живых, — отвечает мне друг и вздыхает. — Они погибли. Тут сейчас председательствует наш Сергей. Давай отыщем его и заберем с собой.
Машина сворачивает с тракта и мчится в сторону большого белого дома. Я догадываюсь, что это, видимо, правление колхоза. Пытаюсь вспомнить, о каком Сергее говорит Алексей Васильевич. Но вспомнить не могу: в отряде немало было Сергеев.