— Значит, решили к нам?
— Да, веду пополнение, принимайте, — ответил юноша.
Пошли в лагерь. На полянке слышался говор и смех, пахло горьковатым дымом. Командир отряда Козырев стоял среди группы партизан и оживленно беседовал. Завидев Сыдыкова и незнакомых с ним вооруженных людей, он направился в их сторону.
— Принимайте подкрепление, товарищ командир, — произнес Сыдыков.
— Знаю, знаю. Мне товарищ Сикорский сообщил.
В штабной землянке шла задушевная беседа. Командир группы Михаил Фомич Стрельников рассказывал о себе. Воевал на гомелевском направлении. Попал в плен и был отправлен в Польшу, откуда бежал и организовал партизанскую группу, действовавшую на территории Польши.
Стрельников был назначен командиром роты диверсионных групп. В состав нх вошли воины из Казахстана — командир взвода И. А. Ерошенко, рядовые Темирханов, И. О. Булаев, Ержигит Балабеков, Амаптай Данияров.
Вошел подрывник Иван Ерошенко. Со своей группой он вернулся с боевого задания. Ерошенко не умел докладывать без юмора. Увидев незнакомого человека у Козырева, он хотел было уйти назад, но командир остановил его.
— Ну, как дела, товарищ Ерошенко?
— Дела добрые. Одного эшелончика нет. Подошли мы это к «железке» и чуем далекий гудок. Фрицы нас, стало быть, кличут подождать. Мы на полотно да взрывчатку под рельсы, а сами от дороги.
— Смотрим, паровоз по-е-х-а-л за кустики. Одним словом, тридцать вагончиков с гитлеровцами… уже на том свете.
Козырев подошел к подрывнику и дружески похлопал его по плечу.
— Хорошо. Спасибо. А теперь познакомься с будущим своим командиром и идите отдыхать.
— Вот видите, какие у нас орлы.
Да, с такими молодцами, да еще моими земляками-казахстанцами можно бить фашистов, — сказал Стрельников.
Нурым Сыдыков был в командирской землянке, ко) да из штаба Брестского партизанского соединения сообщили, что двадцать второго-двадцать третьего июля 1943 г. в Старосельское направляется карательный отряд численностью в триста человек с целью забрать выращенный урожай и уничтожить партизанский отряд имени Чернака. Разведчики передали, что со стороны шоссейной дороги дозорные посты обнаружили группу гитлеровцев в двадцать человек, которая продвигается вдоль лесной опушки.
Обо всем этом Сыдыков, ставший к этому времени командиром роты, доложил Козыреву и начальнику штаба Хомичу и спросил:
— Что предпринять, товарищ командир?
— Усильте боевое охранение вдоль шоссейной дороги. Ведите за противником наблюдение. Это, вероятно, разведка гитлеровцев. Если они будут углубляться в сторону лагеря, уничтожить, — сказал Козырев и тут же велел предупредить об опасности соседние отряды.
— Встречать есть чем. Давайте думать, как встречать.
Сыдыков изложил свой план отражения атаки карателей.
— Поставим засады. Потом вместе с другими ротами ударим по врагу еще на подступах к селу. Враг, может, захочет окружить нас и уничтожить в котле, — сказал он.
— Они, возможно, намечают глубокий обход и захват плана нашей обороны, затем хотят окружить, — заметил начальник штаба Хомич.
— Я об этом и говорю, — продолжал Сыдыков, — Думаю, что нам надо в разные стороны направить ударные группы, тогда немцы тоже разобьют своих на мелкие группы. Легче будет бить их. Моя рота двинется к деревне Чернянь, заляжет у шоссейной дороги и встретит «гостей» шквальным огнем. А вторая рота — с юго-восточной стороны. И тогда мы сможем зажать их в тиски.
Чуть занялся рассвет — на командный пункт прибыл связной. Сказал, что колонны карателей длинной цепью движутся вдоль опушки. Автоматчики уже вклинились в лес, юго-восточнее лагеря.
— Пусть идут, там их встретят, как подобает, — сказал Козырев, — Сейчас идите к Сыдыкову и передайте, что я остаюсь на центральном участке обороны. Сообщите о ходе боя.
Разведка Сыдыкова донесла, что на опушке с южной стороны каратели установили минометы, а с юго-западной большое количество фашистов движется к лесу.
— Значит, идут полукольцом и хотят оттеснить нас к озеру, — предположил Сыдыков. — Тактика их понятна: зажать лагерь в подкову и блокировать.
С левой стороны ухнула мина, за ней последовали густые разрывы. Донеслись резкие автоматные очереди.
— Началось… — проговорил кто-то из ребят.
Как по сигналу, со всех сторон каратели открыли бешеный автоматный и пулеметный огонь. В расположение роты полетели мины. Они рвались позади, в болоте. Разрывы их были глухими, как под землей. Партизаны прижались к земле, за толстыми елями и соснами, в ожидании атаки противника.