— Откуда здесь монголка? — спросил через переводчика один длинный белобрысый офицер.
— Я сказала правду: жена офицера. Мужа потеряла в первый же день войны и с тех пор ничего не знаю о нем.
К счастью, это и помогло — не тронули меня. Боялись ли они прихода партизан, или другие дела у них были, ушли они быстро, пригрозив: «Если окажешься женой партизана, убьем!» Не забыли они прихватить со двора всех кур и все съестное, что было в доме. После этого Лида отвела меня к своей старшей сестре, где я и дожидалась юношу-киргиза, связного отряда. Вскоре он явился и сообщил, что отряд Жилбека возвратился из Клетнян.
Однажды хозяйский мальчик сообщил, что нам с Майей надо срочно уходить. Кажется, фашисты узнали о моей причастности к партизанам. Опять задача — куда идти? Не знала я, где сейчас Лида. В этот день связной киргиз обещал увести нас в отряд, но в назначенный час он не явился. Пришлось идти куда глаза глядят. Пришла в соседнее село — ни в один дом не пускают. Тогда решилась постучаться к старосте, сказав, что из Сергеевки. О чем думал староста, не знаю, но впустил переночевать. Назавтра пришла в Лидин дом, оказалось, родителей ее увезли, а брата расстреляли. Лида ушла в отряд. Заночевала у золовки Лиды. Если бы я вчера осталась у них, и меня бы забрали. Выяснилось, что немецкие доносчики дали о нас полные сведения. Чтобы скрыть мои следы, сестра Лиды отвела меня в село Алешенко, где были надежные люди отряда Данченко. Идаят был уже здесь и наказал, чтобы мы ждали его. Хозяин дома очень нервничает, но раз партизаны поручили, пришлось укрыть меня. Ночью приходили двое из отряда. Они сообщили Жилбеку обо мне. Он этой же ночью пришел к нам, но забрать не смог. Посоветовал дойти до села Лузгановка.
Днем немцы собрали жителей села и зачитали приказ о том, что те, кто укроет партизан или членов их семей, будут строго наказаны. Хозяину дома пришлось спрятать меня за печью. Вскоре сюда пришли три гитлеровца и устроили пьянку. Лежу и дрожу от страха; вдруг Майка захнычет, тогда пропали мы. От этой мысли мне стало дурно. Но именно в такие тяжелые минуты моя дочурка не выдавала меня ничем. До того, как сесть за стол, немцы обшарили в доме каждый метр, но за печку не заглядывали. Видимо, не думали, что там может быть человек. Один из них приказал хозяйке: «Неси обед!»
Как только немцы ушли, я направилась в Лузгановку. И здесь большинство домов сожжено. Переночевала с горем Пополам, а наутро побрела до деревни Денгуговки.
Здесь встретила партизанского связного Алексея, он и привел нас с дочерью в наши землянки. Алексея, уже человека в годах, я знаю давно. В начале войны некоторое время жила у него, а затем фашисты сожгли его дом. Алексей ушел в леса. Позже он построил себе новый домик, хорошо знал близлежащие села, был уважаемым партизанами, очень надежным и незаменимым человеком.
Через некоторое время Жилбек отвел нас в штаб Каменецкого партизанского отряда, а сам опять ушел в леса. В то время они вели жестокие бои с карательными отрядами, нападали на них по ночам, захватывая продовольствие и оружие, пускали под откос железнодорожные составы с живой силой и техникой. Ни днем ни ночью не было покоя отряду.
В июне фашисты сожгли Каменец. Нам с Майей негде стало жить. Тогда люди из отряда увели нас в лагерь. К этому времени Маечка уже подросла, и мы могли передвигаться вместе с отрядом. Я твердо решила, что буду переносить все лишения вместе с отрядом. А партизанам жилось несладко: на земле не давали покоя лазутчики, шпионы, предатели, над головой гудели вражеские самолеты. Каждый день, каждый час проходил в напряжении. Иногда прилетали наши самолеты и сбрасывали нам продукты, а иногда и приземлялись, чтобы забрать больных и раненых. Командир отряда хотел отправить на Большую землю и нас с Майей, но в последний момент немцы помешали нам принять самолет. С каждым днем приближалась Советская Армия, увеличивалось число партизанских отрядов. В груди росло щемящее радостное чувство — скоро вернемся на родину. Интересно, что Майя уже стала что-то лепетать по-своему и первое слово, которое она произнесла ясно, было «самолет». Именно это слово было у всех на устах…